А Ма Дань-би раздвинул ящики и корзины, подозвал путников и сказал:
— Я же говорил, что этот почтенный человек уступит нам место. Ложитесь, друзья, мы тут прекрасно выспимся.
Давясь от смеха, друзья улеглись.
Толстяк принялся неистово браниться. Но усталым путникам это ничуть не мешало. Они прикрыли головы куртками и спорно проспали до самого утра.
Кто лучше видит?
На северной дороге, ведущей в главный город провинции Чжэцзян, лежал небольшой городок. В нём и решил остановиться ночь Ма Дань-би. Тут произошла с ним вторая история, в которой, как и в первой, тоже всё до последнего слова истинная правда.
Была в этом городе винная лавка, где часто собирались друзья, чтобы побеседовать за чашкой подогретого вина. Ма Дань-би, как известно, был человек весёлый — любил послушать, любил и сам поговорить. Вот он и зашёл в винную лавку.
Как раз в это время за столиком сидели три сюцая. Ма Дань-би присел неподалёку и стал слушать, о чём говорят учёные люди. К своему удивлению, он услышал, что учёные люди попросту хвастают друг перед другом.
Старший сказал:
— Какое у меня всё-таки прекрасное зрение: когда лопается стручок, я за сто шагов вижу, куда раскатились гоцошины.
Самодовольно усмехнувшись, он отхлебнул глоток вина, хотел прикрыть чашку, чтобы вино не остывало, но промахнулся и положил крышечку рядом.
Другой сюцай сказал:
— Это что! Вот у меня глаза так глаза. За сто шагов я вижу, куда ползёт муравей и что он тащит.
И он начал лить вино из чайника мимо чашки.
Третий сюцай, верно, решил оставить за собой последнее слово.
— У вас, конечно, неплохое зрение, — снисходительно проговорил он. — Но скажу, не хвастаясь, вам далеко до меня. За сто шагов я прекрасно вижу, как машет крылышками летящая мошка.
С этими словами он потянулся к чашке, пошарил по столу и смахнул чашку рукавом халата на пол.
Ма Дань-би с удовольствием слушал этот разговор. Он немало побродил по свету и хорошо знал, что хотя начищенная медная монета блестит не хуже золотой, она не становится золотом. Он тут же, не успев и глотнуть вина, придумал, как повеселиться самому, повеселить горожан и проучить трёх учёных сюцаев.
Скрыв усмешку, он почтительно поклонился.
— Осмеливаюсь выразить вам своё восхищение. Такого зрения, как у вас троих, нет ни у кого во всей Поднебесной. Однако, если в горах растут три высоких дерева, какое-нибудь из них да окажется выше. Верно, и один из вас превосходит зоркостью двух остальных. Как раз представляется удобный случай это выяснить.
Дело в том, что я купил винную лавку, в которой мы сейчас сидим, и заказал новую вывеску. Завтра в полдень я повешу её на двери. Кто из вас сможет за сто шагов прочесть иероглифы на вывеске, тот и победит.
Сюцаи с беспокойством заёрзали на стульях. Но что им было делать? Они приняли предложение Ма Дань-би и даже попытались сделать вид, что очень обрадовались. Потом они сразу же ушли, ссылаясь на важные дела.
Ма Дань-би остался сидеть за столиком, потягивая вино. Он ждал, как рыбак, закинувший удочку, ждёт, когда рыба клюнет. И правда, рыба скоро клюнула. В лавку вернулся младший из сюцаев. Осторожно, оглядываясь по сторонам, он приблизился к Ма Дань-би.
— Почтенный торговец, — сказал он вполголоса, — у меня нет никаких сомнений, что завтра я займу первое место. Однако всякий благоразумный человек стремится исключить случайности. Поэтому я всё же хотел бы узнать, что будет написано на вывеске.
— Ах, господин сюцай, — ответил, вздыхая, Ма Дань-би, — негодяй мастер взял за вывеску целую серебряную монету, и теперь я так огорчён, что даже не помню, какие слова я велел ему написать.
Сюцай сразу понял, в чём дело, и из широкого рукава его халата прямо в ладонь Ма Дань-би выкатилась серебряная монета.
— Вспомнил! — радостно воскликнул Ма Дань-би. — На вывеске будет написано: «Что просишь, то получишь».
Довольный сюцай направился к двери. В дверях он столкнулся со вторым сюцаем, быстро входившим в лавку. Оба подозрительно посмотрели друг на друга и молча разошлись.
Второй сюцай присел на стул рядом с Ма Дань-би и заговорил: