Когда Ма Дань-би только выходил из своей деревни, в соседней деревне уже поджидали его. И это неудивительно, потому что молва о человеке движется быстрее, чем сам человек. Если конечно, этот человек чего-нибудь да стоит.
А стоил ли чего-нибудь Ма Дань-би? Вот об этом-то как раз толковали по-разному. Те, кто жил за высокими глиняными стенами, у кого амбары полны рису, считали его самым пустым человеком. А те, кто еле перебивался от одного урожая к другому, говорили, что если бы Ма Дань-би родился богатым, он мог бы сделаться первым министром.
Кто же такой этот Ма Дань-би? Да просто бедный крестьянин из провинции Чжэцзян. Такой бедный, что всё его имущество могло бы уместиться в соломенную шляпу. Зато голова его была полна всяких выдумок, а язык был острее иглы для вышивания цветов.
Много историй рассказывают в Чжэцзяне о Ма Дань-би. Но не всему можно верить. А вот об одной его проделке стоит послушать, потому что это истинная правда, без капельки лжи.
Как-то шёл Ма Дань-би по дороге, ведущей в главный город провинции Чжэцзян. Там у него было важное дело. А надо сказать, путь туда не короток, и к вечеру Ма Дань-би свернул переночевать на постоялый двор. Тут собралось уже столько народу, что люди лежали на глиняном полу, как хворостины в вязанке. Вместе с Ма Дань-би вошло ешё несколько путников. Но им не то что прилечь — ступить было некуда.
Ма Дань-би оглядел комнату и увидел, что в дальнем углу расселся толстый торговец, с красным, как стручок перца, носом. Вокруг себя, словно на рыночной площади, он расставил корзины и ящики.
— Посмотрите, — сказал Ма Дань-би, — этот толстяк приготовил нам место.
— Только тебя и дожидается, — засмеялся один из путников. — Я его знаю: он ездит с базара на базар, торгуя куриными яйцами, и повсюду славится жадностью и сварливым характером.
— Всё это очень хорошо, — ответил Ма Дань-би и стал пробираться между ногами и головами спящих к дальнему углу.
— Куда ты лезешь, черепаший сын! — закричал торговец. — Разве ты не видишь, что здесь сижу я?!
— Конечно, вижу, — ответил Ма Дань-би. — Но если немножко раздвинуть великую стену твоих корзин, тут помещусь и я, и мои товарищи. Мы идём издалека и очень устали.
— Какое мне дело до тебя и до твоих товарищей! Я заплатил за ночлег и могу занимать столько места, сколько мне вздумается.
— Мы тоже заплатили за ночлег, — спокойно сказал Ма Дань-би и протянул руку к одной из корзин.
— Что ты делаешь?! — завопил торговец. — Не смей трогать корзину!
— Ай-я, что такое в твоих корзинах, что к ним и прикоснуться нельзя? Может, ты торгуешь мыльными пузырями?
— Какие там пузыри! — проворчал торговец. — В этой корзине куриные яйца.
— Куриные яйца! — притворно обрадовался Ма Дань-би. — Чего же ты раньше не сказал? Мне как раз нужны куриные яйца. Не продашь ли их мне?
— А сколько ты даёшь? — сразу оживился толстяк.
— Товар у тебя ценный. По серебряной монете за штуку, — согласен?
У торговца от жадности заблестели маленькие глазки.
— Одну корзину возьмёшь или две? — спросил он.
— Обе возьму, — ответил Ма Дань-би. — Только прежде чем платить, надо знать, сколько платить. Давай пересчитаем яйца.
— Где же мы будем их считать?
— Да вот хоть на этом столе.
— Что ты! — забеспокоился торговец. — Стол гладкий, яйца скатятся и разобьются.
— А ты обхвати стол двумя руками, они и не скатятся.
Так и сделали. Торговец широко расставил ноги, обхватил стол руками, а Ма Дань-би вынимал из корзин одно яйцо за другим и клал на стол.
Когда обе корзины опустели и на столе выросла целая гора яиц, Ма Дань-би сказал:
— Очень много оказалось у тебя яиц. Считал, считал, даже устал. Ты подержи яйца до утра, а я посплю.
Только теперь торговец понял, как надул его этот бродяга. Но что же делать?! Чуть пошевельнёшься — раскатятся яйца, попадают на пол и разобьются.