Серёжа встряхнул как следует жестянку. Из неё послышался недовольный голос:
— Чего надо?
— А ну вылезай! — потребовал Серёжа.
— Не вылезу! — отказался Тоник.
— Как это — не вылезу? — опешил Серёжа и сильнее затряс банку. — Вылезай, тебе говорят!
— Ещё чего! — сообщил Тоник.
— Ах так! — разозлился Серёжа и бросил банку на пол. Он стал топтать её ногами, приговаривая: — Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!
А Тоник вторил ему:
— Не вылезу! Не вылезу! Не вылезу!
Джинн наблюдал молча, болезненно морщился, хватался руками за скулы, словно у него ныли зубы, и недовольно качал головой.
Стены комнаты дрожали, с полок на пол сыпались книги, опрокидывались стулья. Грохот стоял как во время грозы. Но Серёжа в азарте ничего не замечал. Пока не сорвалась со шкафа и не разбилась нарядная фарфоровая вазочка. Бабушкина. Старинная.
Серёжа наконец остановился. Огляделся и пришёл в бешенство. Он схватил злополучную банку и вышвырнул подальше в окно.
— Ну и убирайся! — крикнул на прощание Тонику.
Следом за банкой в окно медленно просочился Джинн.
— А ты куда? — растерялся Серёжа.
— Я — раб этой банки, — пожал плечами Джинн и скрылся за ближайшими деревьями.
На шум прибежала бабушка. Она изумлённо посмотрела на разбросанные вещи и накинулась на внука:
— Ничего себе уборочка! Что это ты вытворяешь?
— Это не я! — оправдывался Серёжа. — Это Тоник!
Бабушка разгневалась:
— Я тебе покажу — тоник! Вот придут родители, я им всё расскажу! А про двойку — в первую очередь!
Серёжа вздохнул и посмотрел под ноги. На полу валялась любимая книжка «Старик Хоттабыч». С раскрытой страницы лукаво подмигивал джинн.
Вредная
Вася влюбился в Таню. И нахватал по математике двоек. Причём сделал это сознательно. Он как рассудил: Таня лучше всех в математике разбирается, а раз так, то он смело может обратиться к ней за помощью. Таня придёт к нему домой, вот тут-то он и расскажет ей о своей великой любви.
Однажды после уроков Вася попросил Таню:
— Помоги мне с математикой, а то меня на второй год оставят.
И так печально на неё глянул, что Таня согласилась:
— Ладно, я к тебе в три приду. — И пошла домой обедать.
Вася ликовал.