— А что ты хочешь? Ведь Лобзик — не человек Сейчас он научился до одного считать, потом мы научим его до двух, потом — до трех, а там, глядишь, он и все цифры, выучит.
— Глядишь, придется мне от тебя сахарницу прятать, — сказала мама.
— Я ведь не для себя беру, — обиделся Шишкин. — Я для науки.
— «Для науки»! — усмехнулась мама. — А свои уроки ты сделал?
— Нет еще, сейчас буду делать.
— Ты ведь обещал, что к моему приходу у тебя всегда будут уроки сделаны.
— Будут, будут! Это я только сегодня забыл из-за Лобзика.
— Ну, смотри же! Если не будешь уроки делать вовремя, то не разрешу тебе брать сахар и сахарницу спрячу.
Мы с Костей засели делать уроки вместе, потому что он ведь даже не знал, что задано, а на другой день принялись продолжать обучение Лобзика.
— Надо учить его не только сахар считать, а чтоб он понимал цифры, — сказал Костя.
Мы взяли кусочек картона, написали на нем цифру «один» и показали Лобзику.
— Во г это, Лобзик, цифра один. Все равно что один кусок сахару, — сказал Шишкин. — Ну, говори: какая это цифра?
— Гаф! — ответил Лобзик.
— Молодец! Это он сразу понял, — обрадовался Шишкин. — Теперь перейдем к цифре два.
Он положил перед Лобзиком два куска и сказал:
— Считай!
— Гаф! — ответил Лобзик.
— Неправильно! Ты говоришь — один, а тут два. Что нужно ответить?
— Гаф! — снова ответил Лобзик.
— «Гаф»! — передразнил его Костя. — Где же тут «гаф», когда здесь «гаф-гаф»? У тебя на плечах что: голова или кочан капусты?
— Гаф! — ответил Лобзик.
— Затвердила сорока Якова одно про всякого! Где ты гут видишь один? — закричал Шишкин. Лобзик в испуге даже попятился.
— Ты не кричи, — говорю я. — С собакой надо вежливо обращаться, потому что она будет бояться и ничему не научится.
Шишкин снова принялся объяснять Лобзику, что один — это один, а два — это два.
— Ну, считай! — приказал он ему.
— Гаф! — снова тявкнул Лобзик.
— Еще раз! Еще! — подсказал я. Лобзик покосился на меня. Я закивал головой и заморгал глазами. Тогда он несмело тявкнул еще раз.
— Вот теперь — два! — обрадовался Шишкин и бросил ему кусок сахару. — Ну-ка, считай еще раз. Лобзик пролаял еще раз.
— Еще раз! Еще! — зашептал я снова.
— А ты не подсказывай ему! — говорит Шишкин. — Он сам должен знать. Отвечай, Лобзик! Лобзик пролаял еще раз.