Очень нежно он опускает палец на мою нижнюю губу и вставляет его в рот.
— Соси мой палец, — приказывает он.
Мне хочется сказать нет, мне хочется начать сопротивляться, но я не могу. Все мое тело отзывается на его прикосновение.
— Посмотри мне в глаза.
Я заставляю себя встретиться с ним взглядом. Его глаза пылают огнем.
— Этот рот принадлежит мне. Если ты позволишь какому-нибудь мужчине прикоснуться к нему, я убью его. Ты меня слышишь?
Я беспомощно киваю.
— Хорошо. — Он вытаскивает свой палец.
Мне страшно, но между ног я чувствую влагу. Он убирает руки с моего горла и отходит.
— Раздевайся, — приказывает он.
Я даже не пытаюсь ослушаться. У меня так дрожат руки, пока я пытаюсь расстегнуть пуговицы на своей блузке. Он внимательно наблюдает за мной, ни на минуту не выпуская из поля зрения. Я повожу плечами, и блузка падает на пол. У него начинает вибрировать телефон в кармане пиджака. Он полностью игнорирует его звук. Я расстегиваю юбку, двигая бедрами, чтобы она тоже упала на пол. Снимаю лифчик. Сердце бьется, как бешенное. Лифчик также падает вниз. Его взгляд, словно лазер. Я прикрываю грудь руками.
— Будто Ева. Ты научилась стыдиться?
— Не говори так, — умоляю я.
— Раздевайся.
Его ответ, словно пуля, пролетевшая в тишине.
Опустив глаза, я снимаю последний предмет одежды.
— Посмотри на меня.
Я поднимаю на него глаза.
Он внимательно следит за мной. Без похоти. Без тоски. Как будто я какой-то предмет мебели, который он купил и сейчас проверяет нет ли на нем царапин.
— Прости. Я больше не буду с ним видеться, — говорю я.
— Простить?! За кого ты меня принимаешь? За священника? Ты совершаешь поступок, заранее зная, что он неправильный, а потом собираешься пойти на исповедь, попросить прощения, чтобы совершить его снова завтра с чистой совестью. — Голос звучит грубо, чувствуется его гнев.
— Хорошо. Ты и так меня уже достаточно унизил сегодня. Что еще тебе от меня нужно?
Он расстегивает ремень, потом брюки.
— Я хочу, чтобы ты отсосала, Принцесса.
Я в шоке открываю рот.
— Я не шлюха.
— Ты не шлюха?! Тогда почему у тебя зрачки стали такими огромными?
— Они не огромные, — отрицаю я.
— Принцесса, ты можешь препираться и притворятся со мной сколько хочешь, пока коровы не будут летать по воздуху, но твой рот исходит слюной по моему члену.
Я прикусываю нижнюю губу. Ненавижу его. Ненавижу его за то, что он вызывает во мне такие чувств. Находясь рядом с ним, я чувствую себя какой-то дикой, каким-то животным. Настолько дешевой, без каких-либо принципов, зацикленной на сексе с ним.