— Я не был хорошим человеком. Я занимался только собой, удовлетворял только свои потребности и желания, но впервые за свою жизнь я охотно готов принести жертву. Мне нравится это решение. Я поставлю твои интересы выше своих…
— Нет, — вскрикиваю я.
— Другого выхода нет, Стар.
Я пытаюсь сделать глоток воздуха, но ко мне на грудь, словно положили свинцовую плиту.
— Есть другой выход.
Он внезапно поднимается, и его стул падает вниз, отчего я подпрыгиваю. Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза горят.
— Каким мужчиной ты меня считаешь? Пока есть хоть капля дыхание в моем теле, я никогда не позволю ему отнять тебя. Боже, даже сама мысль заставляет мою кожу гореть.
Я тоже встаю, и слова, которые я никогда не думала, что произнесу, выходят из моего рта:
— А какой женщиной ты считаешь меня? Думаешь, я позволю тебе умереть, чтобы заплатить долг, когда я могу раздвинуть ноги?
— Это не один раз, поэтому я не смогу жить сам с собой в ладу, если моя жена будет выплачивать долг своим непорочным телом. С тем же успехом я могу умереть, нежели позволю тебе это сделать.
Я с трудом сглатываю.
— А сколько раз это нужно сделать?
— Черт возьми, Стар.
— Ответь мне.
— Зачем? Это невыход из положения. Я не позволю тебе этого совершить.
У меня сжимаются кулаки.
— Ответь мне, черт тебя побери, — перехожу я на крик.
Он выглядит потрясенным. Я никогда не повышала на него голос.
— Месяц, — шепотом произносит он.
— Я должна приходить к нему каждую ночь в течение месяца? — спокойно спрашиваю я.
Он вздрагивает.
— Нет, ты должна остаться с ним на месяц.
— И это как-то где-то оговорено?
Он пинает упавшее кресло.
— Есть контракт.
— Это только секс, или… какие-то странные вещи, которые мне придется совершать?
— Он дал мне возможность взглянуть на контракт. Ничего не будет без твоего согласия.
Я плюхаюсь обратно в кресло, потому что у меня ноги подкосились. Я открыто смотрю ему в глаза.
— Я согласна.
Он садится передо мной на корточки и накрывает мои руки своими. У него теплые руки.