Стеклодув: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поехали, — я с трудом забралась на спину слишком высокой для меня кобылы, придерживая венок. — А, да, знаешь ещё что. У меня скоро выпускной, и, пожалуйста, ты мог бы прийти туда… не так, — я наморщила лоб, обводя взглядом мятую и выпачканную в траве и земле одежду. Ян саркастично поднял бровь.

— Сделаю все, что смогу, но ничего не обещаю.

— И, Ян, там будут мои родители. Они совсем перестали ладить, и… ты мог бы, пожалуйста… ну, посмотреть, что можно с этим сделать? Это очень важно.

— Ладно, посмотрю, — и он пришпорил Атома, поскакав вперед.

3

Я повернулась левым боком, потом правым, потом снова левым. Ещё раз подтянула колготки и нервно почесала запястье вокруг маминого серебряного браслета, расправила кружево на юбке.

— Ты выглядишь… слишком строго, — четырнадцатилетний брат стоял в дверях моей комнаты и наблюдал за тщетными попытками себе понравиться. Я сильно потянула вниз черное платье, пытаясь хоть на сантиметр его удлинить.

— Если бы можно было пойти в джинсах, я бы выглядела веселее, — я старательно накрасила губы темно-бардовой помадой и повернулась к нему. — Ну, что скажешь?

— Будто ты позавтракала чьей-то кровью. Пошли, мы опаздываем.

Я вздохнула, последний раз посмотрела в зеркало и вышла из комнаты. Филя ещё раз критично меня оглядел и молча двинулся следом. Мама в светло-голубом платье перемещалась по дому со скоростью света, стараясь ничего не забыть. Папа на кухне смотрел новости, перед ним на столе лежал огромный букет. За утро они не сказали друг другу ни слова.

— Дети, быстрей, обуваемся. Леся, возьми букет. Филя, проверь батарею в фотоаппарате. Нам срочно нужно выезжать, — мама раздавала указания прямо на ходу.

— Машина открыта, Лесечка, вы можете садиться, — папа выключил телевизор.

Так они общались уже целый месяц — обращаясь только к нам или в пустоту, и почти никогда — друг к другу. Раньше они часто ссорились, и я считала это большой проблемой, пока однажды не поняла — настоящая проблема — это когда людям не хочется даже ругаться.

— Мам, где Ян? — я открыла дверь и нервно оглядела маленький двор, в котором не было ни одной машины, кроме нашей. — Он должен меня отвезти.

— Солнышко, он звонил, пока ты была в ванной, сказал, что опаздывает и приедет прямо в школу. Садись, поедешь с нами, ничего страшного.

Мы с Филей угрюмо переглянулись, никому их нас не хотелось сидеть в одной машине с родителями. Ян прекрасно об этом знал, и во мне кипело желание его придушить.

Всю дорогу мы слушали тишину, которая заглушала даже орущее радио. В школьном дворе одноклассницы, похожие на фарфоровых кукол, со слащавыми улыбками отвешивали комплименты моему платью и уверяли в своем нежелании расставаться. «Господи, когда же я уже больше никогда вас не увижу», — думала я, молча кивая и понимая, что с учетом размеров нашего городка — никогда. С тех пор как Алиса свела счеты с жизнью, я смогла завести только одного нового друга, которого действительно можно было так назвать — Кука, и то только потому, что мы часто виделись в мастерской Яна.

Я вертела головой, пытаясь понять, где он сейчас может быть. Кук учился на класс младше и был обычным веселым парнем, одержимым двумя вещами — языками и путешествиями. Его мало увлекали дела семейной овощной фермы, зато он по памяти мог нарисовать карту мира с почти всеми её странами и их столицами. Его тянуло туда, в города-муравейники и на бескрайние побережья, где он сможет целыми днями говорить на трех языках, которые он учил каждую свободную минуту. И хотя Кук являлся счастливым обладателем обычного имени Денис, прозвище мы ему дали с верой в то, что однажды он тоже откроет миру какую-нибудь Америку, даже если очень маленькую. Когда его светлая кудрявая шевелюра, венчавшая худое вытянутое лицо, вынырнула из толпы, я уже стояла рядом со своей классной руководительницей, слушая её последние наставления, и просто помахала Куку рукой. Он радостно помахал в ответ.

С остальным подростковым социумом общение оставалось поверхностным — мы общались в школе, на каких-то праздниках и случайных подработках. К кому-то я иногда ходила в гости, меня звали на вечеринки, но настоящая дружба больше не складывалась. Будто бы на мне появилось ещё одно клеймо, кроме того, что я уже и так носила от рождения. Так что, кроме пары одноклассниц, мне некому было сегодня сказать, что я очень жалею о нашем расставании.

Вручение дипломов началось с опозданием почти на полчаса. Мы стояли посреди школьного двора цветной шеренгой, окруженные плотным кольцом учителей, родителей и друзей, и все они смотрели на нас. Я, словно прожигаемая десятками глаз, чувствовала себя черной кляксой на радужном листе. В голове звучали несколько слабых голосов, размышляющих о неуемном и конечном течении жизни, но из-за большого скопления народа я не могла определить, кому они принадлежат и пыталась отвлечься, шаря глазами по людям в поисках моего брата и Яна. Наконец, я увидела их, Филя стоял рядом с родителями, а Ян пробирался к ним через толпу, на ходу радостно размахивая рукой. На нем была серая рубашка и черные брюки, и даже галстук — правда, он был не завязан на шее, а просто перекинут через неё. В эту минуту я вдруг неожиданно для себя осознала, как мы выросли. Высокая широкоплечая фигура Яна больше никому не внушала желания потягаться с ним в драке. Угольно-черные волосы, смуглое лицо, высокие скулы, добрый и внимательный взгляд, бархатный низкий голос сделали из него настоящего мужчину. Только ноги за годы, проведенные в седле, стали немного колесом.

Добравшись до моих родителей, Ян поздоровался за руку с отцом и братом, а мама тут же начала что-то говорить. Церемония длилась долго, и все время, за исключением того момента, когда мне пришлось под аплодисменты прошагать через весь двор за аттестатом и вернуться обратно, я наблюдала за своей семьей. Ян долго разговаривал с мамой, в процессе они даже постепенно удалялись в сторону, я видела, как её лицо становилось то слишком спокойным, то очень печальным, и как Ян, изредка беря слово, задавал ей вопросы. Затем они вернулись на прежнее место, и Ян понемногу разговорился с отцом, потом они вдруг махнули мне и начали пробираться к выходу со двора. Мои родители любили Яна, и, хотя он был старше меня всего на три года, относились к нему скорее как к своему ровеснику, чем моему. Наши отцы хорошо дружили, и мне казалось, что после его смерти Ян стал будто бы заменой. Такой же темноволосый, спокойный и мудрый, только младше. Но я никогда не спрашивала, волнует ли его это.

— Мама! Филя! — я отпихивала людей, пытаясь догнать светло-голубое пятно, маячащее в толпе.

— Леся! — мама схватила меня за руку, и мы вырвались из толкучки на свободное место. — Ты подарила цветы классной руководительнице?

— Подарила. Где Папа и Ян?

— Вон там, — Филя указал в сторону школьного крыльца. Ян сидел на высоких перилах и курил, а папа стоял перед ним, что-то рассказывая и глядя в нашу сторону. Заметив, что я смотрю, он замахал рукой.

Мы подошли. Ян спрыгнул с перил, взял букет белых хризантем, лежавший рядом на высоком крыльце, и шагнул навстречу, широко улыбаясь и зажав в зубах сигарету.

— Олеся, я торжественно поздравляю тебя с окончанием школы! — он протянул мне цветы. — Я даже прилично оделся, и, если хочешь, можешь сама завязать эту удавку на моей шее, потому что я не умею.

— Класс, спасибо, — я выдернула из его рта самокрутку и выбросила за перила, а потом, схватив цветы, радостно повисла на шее. Ян всегда очень крепко меня обнимал, и от него сладко пахло медом и табаком. Сейчас он так приподнял меня, что даже носки туфель не касались асфальта.

До чего же я была счастлива в этот миг, полная сомнений в себе и страхов перед огромной жизнью, я верила, что все проблемы решаемы. Из жизни уходила целая эпоха, это казалось мне безумно страшным и радостным, ведь я не видела ничего, кроме этих стен. И, главное, я очень боялась, что мир не оправдает мои надежды, что он так и не сможет заставить меня захотеть жить. Все казалось прелюдией к чему-то грядущему и настоящему. К чему-то, что вот-вот должно было случиться и изменить не только мою жизнь, но и меня саму.

Время подбиралось к семи утра, солнце уже встало, и утренняя свежесть возвещала о начале, как все твердили, «взрослой» жизни. Я сидела на лавочке перед самым приличным рестораном города и созерцала пустую дорогу перед собой. Небольшой грузовичок Яна медленно вырулил из-за поворота и остановился напротив. Я нетвердо подошла к нему, забралась в кабину и тут же громко икнула.