Западная Белоруссия — колония панской Польши: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Там белоруссы — католики, но они настаивали на том, чтобы проповедь в костеле произносилась на белорусском языке. Это не отвечало политике правительства, и для того, чтобы убедить белоруссов отказаться от этого „преступного“ требования на место была отправлена специальная комиссия, составленная из ксендзов-поляков, которая предложила требующим проповеди на белорусском языке собраться на кладбище, требующим же проповеди на польском языке, в другом месте. В результате этого — на кладбище собралось несколько тысяч крестьян, а в другом месте горсть чиновников, колонистов, шпионов и шляхтичей-дворян. Попытка запугать крестьян не привела к цели, и тогда на кладбище явилась вооруженная полиция, выкатила пулемет и готовилась „к усмирению непокорных белоруссов“. Это подействовало. Крестьяне разбежались.

Этот факт в высшей степени характерен. Дело не в религии, дело в знаменитом Бисмарковском „Ausrotten“, в искоренении, применявшемся в оное время Бисмарком по отношению к полякам, а ныне применяемом польскими властями по отношению к белоруссам. Национальное самосознание польские последователи Бисмарка пытаются подавить штыком. И это происходит в тот момент, когда в Восточной Белоруссии, под управлением Советов, белорусская культура цветет полным цветом. Это сознается и населением Западной Белоруссии.

„В Восточной Белоруссии, — подчеркивала „Селянская Правда“ в конфискованной польскими властями статье „Национальный революционизм“, — движение возрождения вылилось в форму создания собственной государственной организации и широкой культурно-национальной творческой работы. И эта революционная сила нашего национального движения, сломившая цепи чужого господства, после того как были удовлетворены социальные требования народа (земля!), превратилась в силу не разрушительную, а созидательную, творящую культурные ценности. Самым характерным в этом отношении является создание в Минске — теперешней столице Восточной Белоруссии — Белорусской Академии Наук“.

Сопоставление того, что творится в Западной Украине, с культурным расцветом в Восточной само по себе является одним из моментов, парализующих усилия польских панов, направленные на подавление белорусской культуры.

Мы в первую очередь остановились на этом вопросе, так как попытки со стороны польских господствующих классов насильственно ассимилировать белорусское население вызваны желанием подчинить это население польским ксендзам, польскому учительству и польским панам и общими усилиями, при поддержке польской полиции, ссылками на бога и на преимущества польской культуры, держать это население в повиновении и удерживать от социальной борьбы.

В Западной Белоруссии социальная борьба совпадает с национальной. Прав „Курьер Польский “, говоря, что „национальный вопрос на окраинах совпадает с аграрным“.

Западная Белоруссия, как и все польские окраины, отличается тем, что четверть всей пахотной земли находится в руках горсточки помещиков, а все остальное население страдает от малоземелья. Вот цифры:

^{*) Гектар}

Другими словами, 2260 хозяйств, свыше 10 га, составляют всего 0,7 % всех хозяйств, а в их владении находится более четверти всей земли. Мало того, во владении 301 хозяйства, самых крупных, составляющих всего 0,1 % всех хозяйств, находится 10,2 % всей земли.

При этом мы не принимаем во внимание огромных лесных пространств, находящихся во владении крупных и средних помещиков.

Для уяснения себе полной картины земельных отношений в Западной Белоруссии мы приводим данные о мелкой земельной собственности:

Эти цифры не нуждаются в комментариях. Если при этом принять во внимание, что З. Белоруссия была продолжительное время театром военных действий, что за время империалистической войны промышленность страны была чуть ли не до основания разрушена, что о восстановлении ее польское правительство не заботится и в восстановлении ее не заинтересовано, что З. Белоруссия рассматривается им только как колония, как внутренний рынок сбыта для польской промышленности, что забота о населении сказывается в том, что до сих пор местному населению отказывается в лесе для восстановления разрушенных во время войны жилых и хозяйственных строений, то станет ясно отношение белорусского населения к польским оккупантам. А правительство реагирует на это отношение не только репрессиями, подчас даже кровавыми, о чем нам придется еще говорить, но и колонизацией.

„Заселение белорусско-украинских окраин колонистами, — пишет один из знатоков-этого вопроса, т. В. Колесинский, — было начато польским-правительством еще в 1920 г., когда эти земли были оккупированы польскими войсками“…

„Вызвана была колонизация тем, что занятые земли не имели ничего общего с, польской государственностью, с польской культурой и языком и целиком тяготели, как в национальном, так и в классовом отношении, к родственным советским республикам. Прослойка польского населения, состоявшая преимущественно из помещиков, шляхты и интеллигенции, была весьма тонкой, огромное же большинство населения состояло и состоит из белоруссов и украинцев, с большой примесью евреев. Подавляющая масса населения оккупированной территории, угнетаемая и эксплоатируемая раньше царским чиновником (которым нередко был поляк) и польским помещиком, была заинтересована в радикальной, революционной перестройке социальных отношений, а потому горячо сочувствовала русской революции и так же горячо ненавидела польских панов и польское буржуазное государство. Словом, Польша столкнулась в покоренных землях с глубокой классовой и национальной враждой местного населения, которая быстро возрастала под влиянием кровавого террора оккупантов.

Польское правительство, во главе которого и тогда стоял Пилсудский, прекрасно понимало, что при таком положении вещей его господство в Западной Белоруссии и Украине будет покоиться на глиняных ногах, если не будет решительным образом усилен надежный польский элемент. Поэтому польская буржуазия стала на путь насильственной и жестокой колонизации отторгнутых от советских республик земель, превзойдя на этом кровавом пути своих прежних учителей: Германию — Бисмарка и Россию — Муравьева-Вешателя. В системе колонизации одно из главнейших (если не главное) мест занимает насаждение „осадников“.

Что такое польский „осадник“? Это военный колонист, поселяемый правительством на восточных окраинах, наделяемый там бесплатно землей, получающий необходимые средства на организацию на ней хозяйства и обязанный быть опорой польской власти. „Осадники“ вербуются среди офицеров и солдат запаса, из которых отбирается для этого наиболее заслуженный и политически надежный элемент; в огромном большинстве „осадники“ составляются из бывших добровольцев и отличившихся солдат и офицеров. „Осадники“ получают лучшие участки земли, размером от 20 до 25 гектаров, и соответствующую поддержку для организации крепкого индивидуального хозяйства кулацкого типа. Как мы увидим из дальнейшего изложения, „осадники“ представляют собой по своим задачам род скрытой пограничной стражи, с одной стороны, и военно-политическую опору власти среди враждебного населения покоренных земель — с другой. Поэтому польские „осадники“ несколько напоминают собой военных поселенцев старой России, которая заселяла их на завоеванных окраинах юга и востока и из которых образовались впоследствии казачества.

В земельный фонд для наделения военных поселенцев польское правительство предназначило, во-первых, конфискованные земли бывших царских чиновников и часть бывших казенных владений, во-вторых — часть отчужденных для раздела, согласно закону об аграрной реформе, помещичьих земель. Чтобы приблизительно представить, сколько земли идет на эту цель, достаточно указать, что к 1 января 1923 года в распоряжение государственной власти поступило одних только конфискованных и доставшихся от царского правительства 3.226 тысяч гектаров земли только б трех воеводствах — Новогрудском, Полесском и Волынском.

В настоящее время количество расселенных в приграничной с нами полосе „осадников“ не поддается точному учету, так как польская статистика не дает новых данных по этому вопросу. Последние разработанные данные, которыми мы располагаем, относятся лишь к январю 1923 года. Эти данные мы производим в следующих таблицах:

Из этой таблицы видно, что общее количество „осадников“, получивших наделы к началу 1923 года, достигало почти 9 тысяч, при чем более ⁴/₅ этого количества поселено в Новогрудском, Полесском и Волынском воеводствах.

Несколько более полное представление о широте развертываемой военной колонизации дает следующая таблица о количестве и составе всех желавших получить земельные наделы „осадников“.

Из вышеприведенной таблицы видно, что почти 100 тысяч человек добивалось получения наделов на восточных окраинах в 1923 г. Из этого количества к этому же сроку были признаны подлежащими удовлетворению прошения 22 ¹/₂, тысяч человек, из коих, как это показывает таблица первая, было наделено землей около 9 тысяч человек. Весьма интересен состав „осадников“. Как видно из второй таблицы, 20–25 процентов всех подлежащих наделению землей состоит из офицеров. Наибольший процент среди офицеров и солдат занимают добровольцы (около 60 проц.), т.-е. самый надежный в политическом отношении элемент. 20 проц. общего количества составляют „платные“, т.-е. те, которые получают землю за известную плату; эта категория, разумеется, тоже относится к числу наиболее устойчивых и преданных правительству элементов. Если судить по ничтожному количеству получивших отказ (для офицеров менее ¹/₁₀ для рядовых более ¹/₅ общего числа), то надо сделать вывод, что польская буржуазия рассчитывает большую часть подавших заявления удовлетворить землей и перевести их в число „осадников“.

Наиболее близкую к действительности цифру „осадников“ восточных окраин в данное время дает отчет центрального комитета „союза осадников“ на его недавнем съезде. Из весьма кратких сведений печати об этом отчете следует, что союз насчитывает 13.000 членов, сгруппированных в 1.500 пунктах. Надо полагать поэтому, что в настоящее время поселено и ведет хозяйство приблизительно такое же количество „осадников“.

Неважно в данном случае, достигает ли цели эта колонизационная политика польских панов, и каковы бы ни были ее результаты — несомненно одно, что страдающее от крайнего малоземелья население Западной Белоруссии не может не сделать определенного, вывода о том, что у польских властей удовлетворение его земельных потребностей стоит на последнем плане или вообще не включено в какой бы то ни было план, и что, следовательно, от польских панов оно земли не „получит“, а может добиться земли только если ее само возьмет.

Было время, когда и белорусское крестьянство обольщалось надеждой на постановленную сеймом аграрную реформу, но эти надежды весьма скоро рассеялись, и тогда — и это в высшей степени характерно — под давлением белорусских масс в сеймовом белорусском клубе произошел раскол.

„Формальным моментом для раскола, — пишет автор предисловия к сборнику интерпелляций белорусских депутатов в польском сейме, — был вопрос, как отнестись к проекту аграрного закона, внесенного в сейм коммунистической фракцией. Этот пункт устанавливал максимум земельного участка в 30 гектаров, при чем предлагал возложить раздел земли на сельские комитеты. Само собой разумеется, что входившие в состав белорусского сеймового клуба кулацкие элементы на такую постановку вопроса согласиться не пожелали, отошли вправо, пошли на примирение с польскими панами, а те члены клуба, которые отстаивали интересы крестьянской бедноты, сделав первый шаг, должны были итти и дальше. Эти последние и организовали Рабоче-крестьянскую Громаду“.

Политическую платформу „Громады“, полностью определяющую ее классовый облик, мы приводим в переводе: