Средний возраст: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В соседней палате надрывно заплакала девочка: «Ма… мама!» Вслед за этим послышался мужской плач. Из коридора донесся топот ног, бегущих к соседней палату.

Фу тоже вскочил с места и увидел каталку, где под белой простыней лежало чье-то недвижное тело. Показавшаяся в дверях медсестра в белом халате тихо толкала ее перед собой. За ней шла обезумевшая от горя девочка лет шестнадцати. Простоволосая, дрожащая, она все порывалась ухватиться за край каталки и, обливаясь слезами, молила сестру:

— Не увозите ее! Не надо! Мама заснула! О, она еще проснется, проснется!

Столпившиеся в коридоре родственники больных расступились, глубоким молчанием выражая сочувствие чужому горю. Затаив дыхание, люди стояли не шелохнувшись, словно боясь потревожить обретшую покой душу.

Стоявший в толпе Фу точно прирос к полу. На его сильно осунувшемся лице резко выдавались скулы, в покрасневших глазах под густыми нависшими бровями стояли слезы. Судорожно сжав в кулаки влажные от пота ладони, он тщетно пытался унять бившую его дрожь. Ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать душераздирающего плача.

— Ма, мама! Проснись! Проснись! Они увозят тебя! — Девочку с трудом оттащили от каталки, с которой она порывалась сдернуть простыню.

Замыкавший горестную процессию мужчина средних лет, безутешно рыдая, повторял одно и то же:

— О, прости меня! Прости меня!

Эти вопли отчаяния как ножом резанули по сердцу Фу Цзяцзе. Он стоял, не в силах оторвать глаз от медленно проплывавшей мимо него каталки. И вдруг, словно его ударило током, стремглав побежал в палату к Лу, приник к изголовью ее кровати.

— Ты жива! Жива! Жива! — закрыв глаза, задыхаясь твердил он.

Его голос вывел Лу из полудремотного состояния. Открыв глаза, она повернулась в его сторону и окинула безжизненным, невидящим взором.

— Вэньтин! — в отчаянии кричал Фу.

И опять на его лице задержался тот же отчужденный взгляд, от которого у него кровь застыла в жилах, будто на него смотрел человек, душа которого покинула тело и нашла себе иную, заоблачную обитель.

Чем, какими словами пробудить в ней волю к жизни? Это была его жена, самый родной человек на свете. Все эти долгие годы, прошедшие с той самой зимы, когда, гуляя по парку Бэйхай, он читал ей стихи, и до сегодняшнего дня, она была самым близким ему человеком. Нет, он не может без нее. Он удержит ее!

Стихи! Он прочтет ей стихи. Десять лет тому назад взволнованные поэтические строки раскрыли ее сердце, теперь они пробудят в ней счастливые воспоминания, волю к жизни, мужество.

Присев на корточки у постели жены, он начал сквозь слезы декламировать:

Она как будто уловила смысл строк и, скосив глаза, долгим внимательным взглядом посмотрела на мужа. Губы ее задрожали. Фу, наклонясь к ней, услышал, как она едва внятно выдохнула:

— Я не могу плыть…

Роняя слезы, он продолжал:

Лу опять тихо вздохнула:

— Я не могу… летать…

Превозмогая боль, Фу читал дальше:

Заблестевшие в уголках ее глаз прозрачные слезинки медленно скатились на белоснежную подушку. Еле слышно она произнесла:

— Мне… не… подняться…

Фу Цзяцзе припал к ней и зарыдал как ребенок.

— Я не уберег тебя…

Но когда он снова поднял на нее полные слез глаза, он опешил: остановившийся взгляд Лу, как и прежде, был устремлен в одну точку и выражал тупое безразличие к его плачу, к самим звукам его голоса, ко всему, что происходило вокруг. На шум в палату поспешил лечащий врач. Он сразу понял ситуацию.

— Доктор Лу очень слаба, — обратился он к Фу Цзяцзе, — и с ней нельзя так долго разговаривать!

И Фу Цзяцзе до конца дня не проронил больше ни слова.

Сгустились сумерки. Лу слегка оживилась и, повернувшись к мужу, силилась что-то сказать ему.