Травница: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Или ты меня учишь, как это в рот засовывать по-японски, или я беру вилку, делаю из этого винегрет и лопаю со спокойной совестью, потому как не японка и глазки узенькими делать не собираюсь.

— Понял, — спокойно сказал Андрей. — Бери вилку и ешь. За рубежом многие давно уже палочки в расчёт не принимают. Просто я не знал. Теперь знать буду.

К концу ужина, перестав бояться, что все эти кусочки будут шмякаться, разбрызгивая соус, с вилки на стол или мне на колени, я даже прочувствовала вкус японской кухни. Но вздохнула с облегчением, когда этот ужас закончился.

— Если хочешь, я могу отдельно для тебя готовить, — предложил Андрей. — Мне нетрудно. Что ты любишь?

— Я люблю всё, если это всё удобно есть. — Подумав и вспомнив, что попала в богатый дом, призналась: — Но если отдельно, то люблю мороженое и яблоки.

— Понял, — с улыбкой повторил Андрей. — Будем иметь в виду.

Пока он собирал посуду, я тихонько порадовалась, что мыть не мне и, поблагодарив за ужин, побежала к себе — дочитывать.

Ребята, студенты, обещание держали плохо. Их всё не было и не было. В конце концов, я не выдержала, пошла в душ, на обратном пути заглянула на кухню спросить, как дела у Сергея, услышала, что он уже спит, и пожелала спокойной ночи и Андрею.

С книжкой я устроилась в кресле под торшером. Некоторое время нежилась в халате, мягком и уютном, потом книга захватила — и я погрузилась в мир Агаты и Мисс Марпл. Так погрузилась, что сразу и не услышала, как открывется дверь в комнату…

… Память у некоторых очень хорошая. Помнят всё, когда случается что-то жуткое. Я же запомнила только сначала странные, потом — страшные глаза ребят. Глаза, в которых не осталось ничего человеческого. А потом — жёсткая ладонь, зажимающая мой рот, и руки — сдёргивающие с меня халат, бросающие меня на кровать. Один-единственный миг — без ладони. И жуткий, вырвавшийся, казалось, помимо моей воли и меня саму напугавший визг, резко оборванный ударом по губам. И — боль, потому что я дралась изо всех сил, а их, этих сил, не хватало, да и трудно драться на кровати, к которой тебя пришпиливают сильные мужские руки.

Внезапно озверелое лицо Мишки надо мной стало просто удивлённым, а потом так же резко отлетело назад. Почуяв, что рук вдруг сократилось вдвое, я поджала ноги и инстинктивно ударила коленом в то, что ещё пыталось меня хватать. Это оказался Борис. Он согнулся от удара в живот, но ненадолго. И только выпрямился, как вдруг тоже пропал в стороне. Я рывком села на кровати, машинально прижимая край покрывала к себе, закрываясь, ничего не понимающая…

… Кажется, мимо моего сознания многое прошло мимо. Потому что у двери я увидела Андрея. Это только рассказывается медленно. А произошло всё очень быстро, даже стремительно: он рванул Бориса за грудки и ударом в челюсть послал его в коридор — и сам вышёл из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

А я сидела, будто выпав из реальности. Видела одёжный шкаф, кресло, упавшую книгу — и в голове крутилась только одна мысль: страницы помялись, надо поднять книгу, чтобы разгладить страницы. И не двигалась.

Снова открылась дверь. Вошёл Андрей. Я не пошевелилась. Только подняла на него глаза. Он быстро подошёл и присел передо мной на корточки.

— Света… С тобой всё в порядке?

Говорить я не могла, только кивнула. Вообще как-то необычно было. Будто всё равно, есть Андрей в комнате или нет. Он поднялся на ноги, и я теперь видела только его ноги, но уже не воспринимала, что это ноги Андрея. Кто-то. Кто-то стоял передо мной. Я знала главное: он безопасный, он не будет меня обижать, и этого достаточно.

Как-то стороной я поняла, что он отошёл, потом снова появился в поле моего зрения и укрыл меня халатом, осторожно сдвинув мои руки с груди и завернув меня в этот халат, точно куклу. Когда поняла, что Андрей пытается меня уложить головой на подушку, но опять-таки почувствовала, что его бояться не стоит, то выговорила, трудно шевеля разбитыми губами:

— Я посижу немного так.

— Хорошо. Но потом ложись, ладно? И ничего не бойся. Они больше не придут, а входную дверь я запер полностью. Не бойся, Света. Спи. Слышишь, Света? Не бойся. Никто тебя больше не тронет. Спокойной ночи.

Он ласково уговаривал меня, одновременно осторожно промакивая кровь на моих губах и на подбородке влажным полотенцем, и я кивала: да-да, всё нормально, всё хорошо, сейчас усну… Дверь закрылась.

Не знаю, сколько я так сидела… Встала, подошла к торшеру, выключила его. В темноте сразу стало легче. За окном, к которому я подошла, стало видно: накрапывает мелкий, почти незаметный дождь. Я не увидела бы его, если б поднявшийся ветер не бросил пригоршню брызг на стекло.

Дождь и влажный воздух из форточки разбудили меня от необычного оцепенения. Я сбросила халат и лихорадочно переоделась в джинсы и футболку, натянула кроссовки — и открыла рамы окна.

У меня есть одна особенность: если я попадаю в странную и затяжную ситуацию, из которой не вижу выхода, я обрываю все нити, связывающие меня с ней.

Я не хочу думать, что было бы, не появись вовремя Андрей рядом с моей комнатой. Не хочу оставаться в доме, где меня оскорбили и унизили. Где — обидели.

Мельком вспомнила зеленоватые глаза Сергея — и обида нахлынула с новой силой: нашла кому отдать силы — человеку, не способному меня защитить!.. Больше я уже не рассуждала. Выпрыгнула из окна и побежала среди высоких, чёрных в темноте цветов — дорогу знала по утренней прогулке. Во всяком случае — знала, в какую сторону бежать.

Кроссовки скользили по мокрым, полёглым от дождя травам, более крепкие травы хлестали по коленям. Джинсы быстро и тяжело намокли, футболка прилипла к животу и груди, но я не замечала ничего — горела от огня перебираемых обид и бега.

Ограда. Невысокая. Перелезла, спрыгнула. Асфальтовая дорога. Пока вокруг никого, можно бежать по ней, тем более что протянулась она в нужную сторону. Повезло: никого по дороге этой я и не встретила. А она вывела из дачного посёлка к большой трассе, которая вилась среди леса. Так меня привезли.

Привезли!..

Слёзы хлынули снова — и хлынул дождь!.. Он хлестал по мне так, словно пытался прибить к земле, но мне стало легче: сопротивляясь ливню, я тратила силы не на воспоминания о том, как меня обидели те, которым я доверилась, а на старания удержаться на ногах. О кроссовках, которые хлюпали, брызгая водой и готовясь вот-вот расклеиться, пыталась не думать…

Сердце больно ахнуло, когда из-за лесного поворота вывернули яркие огни, будто что-то ищущие, размазанные по дороге. Я рванула в сторону, в кусты — за ними, знала, есть асфальтовая пешеходная тропка. Машина проехала мимо. Но теперь было легче: я побежала по дорожке, кое-где драной и без кусков асфальта. Здесь, под густыми деревьями, дождь, пусть и сильный, ещё не успел полностью намочить дорожку. Бежалось легко. И пока старалась разглядеть ночную дорогу в сполохах появившихся молний, мысли, вызывающие слёзы, постепенно растворились. Теперь я желала только одного — домой!