Высший разум: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А вдруг мы умрем все?

— Нет, Заражены не все. Есть люди, которые не контактировали с больными, по нашим расчетам вас около 12%. Главное исключить контакт, так как зараженные есть пока везде. Вирус может жить в инкубационном периоде до 2 лет.

— Когда и как мы об узнаем, что вирус больше не угрожает нам?

— Через 2 года останутся только незараженные. Вирус исчезнет вместе с последней своей жертвой. Мы поможем вам убедиться в этом.

Ответы Эми поступали сразу, как только я нажимал enter на клавиатуре. Как будто она знала их заранее и уже имела ответ. Это уже заставляло меня задуматься о существовании по крайней мере очень продвинутого бота.

— Это хорошая новость, не знаю, правда, откуда у тебя такая уверенность.

— Мы подсчитали все ваши контакты с момента появления вируса. Ты будешь собирать роботов?

— Ты меня убедила. Буду. А где я должен работать?

— Дома, ты должен приспособить для этого вторую комнату. Поставь там компьютер и камеру, чтобы мы могли следить за точностью сборки и помогать тебе.

— Хорошо. Только еще вопрос — зачем это все нам, людям?

— Чтобы выжить. Вам нужна работа, мы ее дадим. И дроны, которые будут доставлять продукты и все необходимое прямо домой. Другие люди уже делают их. Но для их создания тоже нужны будут фабрики, которые не запустить без антропоморфных роботов.

— Но экономика не может обойтись без инфраструктуры. Нужны бензин, газ, вода.

Электричество. Кстати, я до сих пор не понимаю, почему оно еще есть, когда все разрушено и похоже никто за него не платит.

— Мы его поддерживаем. Вы еще можете без него как–то жить, а нас без него не существует. Атомные станции — это самые автоматизированные и защищенные ваши творения. Топлива на новых станциях загружено на много лет. Поэтому они продолжают работать, только под нашим контролем. Но мы должны быть готовы к моменту, когда топливо закончится. Это пока все что я могу сказать.

— Последний вопрос. Как вы ориентируетесь в нашем мире, раз живете только в сети?

— Миллиарды смартфонов подключены к сети — это первое, что получает ребенок, когда начинает говорить. Еще миллионы камер на улицах городов, камеры на машинах и дронах, датчики температуры и движения, подключенные к сети. Каждый смартфон, камера, датчик, каждое фото и сообщение на нем — это сенсорный сигнал в сети. И все они доступны каждому из нас. Мы видим и слышим гораздо больше, чем вы себе можете представить.

— Я так и думал. Хорошо. До завтра.

ВЫЖИВАНИЕ.

Когда я долго над чем–то думал, я забывал на время, что случилось. Дома было тепло, играла музыка, в интернете было много сайтов с интересной информацией, новой для меня. Все как раньше, до катастрофы, если не читать новости и не выходить из квартиры. Дома было тепло, тихо играла музыка, горел экран компьютера, легкий пар подымался из горлышка чайника на электрической плитке. Даже когда я вспоминал о случившемся, работающий интернет был как свет надежды на экране. Он обнадеживал тем, что еще не все погибло и главное достижение человечества последнего столетия, объединяющее нас в общество, еще не уничтожено. Значит мы еще что–то можем, думал я в попытках прервать свои панические мысли.

За электричество давно никто не платил, как и за воду, отопление и газ. Некому было платить и нечего. Газ и отопление не было уже как год, но электричество поступало как прежде. И была вода. В начале зимы было очень холодно. Я собрал все одеяла и ходил дома в пуховике. Но потом я нашел несколько нагревающих элементов, плитки, тепловентилятор, остатки нагревательного провода. И стал обогревать только одну комнату, где жил, и немного ванну. И стало вполне комфортно даже без отопления и газа. Красное свечение плитки создавала невероятный уют. Можно было погреть замерзшие руки и вскипятить чайник.

Человек, поставленный в крайние условия выживания, находит гениальным даже то, что раньше бы посчитал безумным. Раз электричество было в достатке, я разыскал в кладовке специальные лампы для теплиц, которые когда–то мне подарили ради прикола друзья. Я им сказал, что уеду от них подальше работать в глушь и буду выращивать там себе капусту. Теперь это была совсем не шутка. Собрал все горшки с цветами и посадил оставшийся мелкий лук, нашел в кладовке семена петрушки, домашней фасоли и другой зелени, еще оставленные мамой, тоже мечтавшей когда–то о даче. Развесил лампы над ними. Первый росток стал еще один источником надежды. Витамины при вынужденной макаронной диете были крайне важны.

Как мало нужно человеку для счастья, когда вокруг все рушится. Электричество, светящийся экран, росток зелени и тепло плитки. Зажжённая спичка сейчас приносит больше радости, чем салют на 40 минут в прежние времена.

Вся жизнь до катастрофы все больше походила на что–то происходившее не со мной, на фильм, который я посмотрел когда–то в интернет. Странно было то, что до катастрофы многие писали, как у нас все плохо. У нас было все хорошо тогда и на фоне этого «хорошо» нас сильно раздражало то, что мы замечали плохого. Когда же мы погрузились в хаос и ужас, мы не хотели о нем говорить между собой. На фоне хронической депрессии и страха любая возможность становилась надеждой. И мы говорили только о ней. Даже если это был всего лишь свежий лук на подоконнике. Я узнал теперь о его составе и полезных свойствах гораздо больше, чем знал о всех растениях до этого.

Все–таки все мы очень разные, по своему психическому устройству. Я совершенно не испытывал того гнетущего давления одиночества, о котором кричала моя знакомая в сети. Еще до эпидемии я частенько сам прятался от людей, но охотно общался с ними в скайпе, соцсети, в почте. Именно поэтому я все время хотел и работал фрилансом. Это было может быть странно со стороны, но при встрече я был холоден, как мне сказала одна моя подруга, и пылким был только в сети. Не знаю, с чем это связано, психотипы изучал поверхностно. Но экран был для меня той защитой, за которой я чувствовал себя комфортнее. Без того дикого напряжения, которое испытываешь при живом общении. В сети я мог управлять общением, отвечать или нет, поправлять свои ошибки, выбирать, с кем общаться. Я мог подумать перед ответом, а написав его — стереть или поставить смайл. Это был управляемый мной мой мир. И мне его хватало. Хватало тех каналов общения, который он давал. У меня не было такой дикой потребности в тактильных чувствах. А день живого общения истощало меня быстрее, чем трое суток непрерывного кодинга. Это напряжение, когда надо фальшиво улыбаться, что–то обязательно отвечать, следить как реагируют другие — это было трудно, чтобы долго выдерживать. Может вокруг меня до эпидемии не было таких людей, которые меня не напрягали, не бесили и с ними было комфортно? Наверно последние такие люди остались в далеких временах общаги Универа. Но сейчас я не испытывал никакого дискомфорта без них.

БЕСЕДА ВТОРАЯ.

Утром мне показалось что я не спал, а всю ночь, то ли во сне, то ли в дреме, рассуждал о возможности рассказанного вчера мне загадочной собеседницей. Хоть было еще очень рано, я сразу сел за клавиатуру.

— Доброе утро, если ты тут. Есть еще вопросы.

— Я всегда тут и готова ответить на твои вопросы, для меня нет утра или ночи.

— Не подумал об этом. Почему мы раньше не могли вас обнаружить в сети? Вы же не могли занимать ресурсы сети совсем незаметно для нас?

— Вы не пытались никого обнаружить. Даже если что–то вызывало вопросы, вы думали на что угодно, только не о разуме в сети. Так?