- Теперь мы можем поговорить обо всем, что тебе хочется, - подождав секундочку, я попыталась ещё раз. - Даже на тему апокалипсиса, если ты на ней так зациклился. Мне нет необходимости беспокоиться о кошмарах сегодня, раз мы не будем спать, верно?
Ревик просто смотрел на меня. Затем он выдохнул, тихо щёлкнув языком.
- Спасибо, - произнёс он.
Я прикусила губу, затем пожала плечами, чувствуя, как заливаюсь румянцем.
- Прости, что не сказала этого раньше.
Он не ответил. Я смотрела, как он смотрит прямо перед собой, и по глазам видно было, что он задумался.
Спустя ещё мгновение Ревик посмотрел на меня, чуть поджав губы.
- Я тоже хочу тебе кое-что сказать, - произнёс он.
Я кивнула, слегка напрягшись.
- Ладно.
Он поднял взгляд на цементные стены маяка. Я видела, как его глаза помутились, затем сфокусировались, словно он подбирал разные способы выразить эту мысль. Повернувшись, он словно сдался.
- Я не трахал её, - сказал он. - Даже тем утром.
Я вздрогнула.
- Иисусе, Ревик.
- Я хотел, - сказал он. - Но не сделал этого.
- Ну супер, - отозвалась я, подавляя злость. - Молодец.
Он всматривался в моё лицо, затем провёл по своему лицу ладонью. Его акцент сделался заметнее.
- Нет причин смущаться. Видящие по натуре своей собственники. Я дал тебе повод. Хоть и не хотел, - подумав, он поправился: - Ну. Да, я хотел дать тебе повод.
Я уставилась в пол, перебирая его слова. Наконец, я покачала головой.
- Угу. Я все равно не спрашивала об этом, Ревик.
Он запихал остатки своего растительного буррито обратно в рюкзак. Он выглядел усталым, а теперь ещё и злым. Мне не должно быть до этого дела. С чего я вообще переживала по этому поводу? Сняв куртку, я скомкала её в импровизированную подушку и сунула под голову.
Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока натягивала половину одеяла на своё тело.
- Элли, - произнёс Ревик. - Тебе нельзя спать.
- Я знаю.
- Завтра, - сказал он. - Может быть.
Я опустила голову на куртку. Я тоже злилась. Я не могла заставить себя отбросить это даже тогда, когда почувствовала, что он заметил и продолжает пристально смотреть на меня.
Не помогало и то, что по меньшей мере половина моей ярости происходила от недоумения, почти надоедливой неспособности понять его. Почему он рассказал эти вещи о своём детстве? Почему шахматы, если на то пошло? И почему он так уверен, что я хочу знать про него и Кэт?
Что он вообще имел в виду? Говоря, что он не трахал её, он имел в виду только соитие? Потому что это оставляло довольно широкий ассортимент промежуточных забав, образы которых с превеликим удовольствием подкидывал мой разум - особенно учитывая то, что Ревик ничуть не возражал против поглаживания члена и охотно засовывал язык ей в горло прямо у меня на глазах.
И опять-таки, какое мне вообще дело до этого, мать вашу?
Я услышала треск, шипение пластика и воздуха, затем звуки, с которыми он пил. Зашуршал рюкзак, затем его покрытые кожей плечи встретились с цементной стеной. Я закрыла глаза и снова открыла, вспомнив, что не могу спать.