Заказное влюбийство: читать начало книги онлайн

– Предъяви! – с вялым апломбом заявила я, не помня, чтобы подписывала самоубийственный договор. Ипотека не в счет!

Капюшон склонился ко мне.

– Предъявил… – шепотом с расстановкой заметил мой душегуб, вкладывая мне в руку мой кинжал и медленно целуя меня в лоб. Сердце шептало, что с такой нежностью целуют матери спящих детей, склоняясь над их кроватками в ночной тишине. Разум шептал, что так страшно целует только смерть перед тем, как увести за руку в темноту. Теплые губы оставили свою холодную печать на моем челе, заставив сердце ухнуть вниз и разбиться на осколки. У меня перехватило дыхание… Он так восхитительно пахнет… Чем же он пахнет? Не могу понять… Ни один предательский вздох не выдал, что полный штиль в моей душе сменился сильным волнением, зато медленный, осторожный, вздрагивающий выдох был неуместно красноречив… «Поздравляю!» – сладко заметила Интуиция. – «Это Джек Пот…» «… трошитель!» – возмутилась я, пытаясь отогнать наваждение. Это все мне приснилось… Он не мог меня поцеловать… Нет… Точно нет… Это – сон…

По волнам ко мне прибивало десятки мыслей. Мимо проплыла оборванная ромашка, бутылка из-под шампанского «Совет да любовь», но я отчаянно заработала руками, отгоняя ее подальше вместе с соской и памперсами. Следом проплыл кораблик из анкеты, которую заполняют при приеме на работу: «Супруг – менеджер по убийствам». Пока я сражалась с одними мыслями, ко мне, словно акулы, подплывали другие. Очень и очень грязные… Откуда-то из глубин рядом со мной всплыл траурный венок «Чем тебя полюбил, тем тебя и убью!» Я поморщилась, отгоняя весь мусор и выбегая на сушу! Мне срочно нужен холодный душ!

Собеседник растворился в темноте, оставив меня в оцепенении. Я лежала и мысленно снимала с него капюшон, как фокусник отдергивает черную ткань. В первый раз на меня смотрела возмужалая версия Голлума, улыбаясь кривыми зубами: «Моя прелессссть!» Отлично! Ну а что? Зубы можно отбелить… Стоп! Еще разочек! Але-оп! На меня смотрел гоблин с выпяченной вперед челюстью, приплюснутым носом и тремя волосками-колосками, оставшимися от некогда роскошного поля… ржи. Я бы с радостью поржала, но глаза у гоблина показались мне симпатичными… Ну все! Еще разочек! Представь что-нибудь воистину ужасное! Например, престарелую звезду после пятидесяти неудачных пластических операций. Оп! Кошмар! Ааааа!.. Фух… Зато теперь я знаю, как появился импрессионизм… Художник заглянул в будущее и нарисовал портрет с престарелой силиконовой натуры. «Глаза не симметричны, кривой западающий нос, а эта треугольная форма лица! Это – прорыв в искусстве! Новая веха!» – рыдают критики от искусства, утирая искусственные слезы. Попустило… Нет, еще один контрольный! Уважаемая звезда, улыбнитесь, как пятьдесят лет назад! Все! Теперь точно отпустило…

Я открыла глаза, когда в комнату прокралось утро. На улице было подозрительно тихо. Натягивая одеяло до подбородка, я вознамерилась еще немного вздремнуть, зевая о том, что головокружительная ночь и животрепещущие внутренности – не всегда метафора.

«Конец надежде, конец вере! Сегодня смерть пришла к Импэре! От неизвестного недуга! – пытался переорать расстроенную толпу Буревестник. – Скончалась ночью в страшных муках!» О, да! «Но умерла она не сразу, раздав всем новую заразу! – злорадно заметила я, фыркая и накрываясь одеялом. – Ищите у себя симптомы…» – «Чума на оба ваши дома!» – потерла ручки Интуиция, в предвкушении ипохондрической паники. Можно и так. «Нет повести печальнее на свете, чем повесть об Импэре и Совете!» – Интуиция расставила руки, горделиво подняла голову и закрыла глаза, ожидая цветов и аплодисментов. Если кактус в увесистом горшке считается цветком, а легкие похлопывания ногами по бесчувственному телу – овациями, то «маэстра» только что получила заслуженное признание и группу инвалидности.

У дома раздался шум. Даже умереть спокойно не дадут! Я доползла до окна, протерла мутное стекло, чтобы увидеть, как со всего города к моему дому текут реки цветов. «Миллион алых роз!» – прошептала восторженная Интуиция, глядя, как люди оставляют цветы и скорбно стоят в стороне. Хм… Мертвой быть гораздо приятней, чем живой. Люди замолкали, положив скромные букеты к подножью моего памятника истории и архитектуры, а потом отходили в сторону, уступая место следующим. Я полюбовалась, вздохнула и снова поползла в кровать…

Внезапно стало себя так жалко, что я свернулась в клубочек… В моем воображении толпа несет мои заразные останки в сторону свежевырытой могилы, похожей на радиоактивный могильник, с мыслями: «Свалить побыстрее, чтобы свалить побыстрее!» – «Аа-а-а-апчхи!» – раздается в тревожной тишине. «Будь здоров!» – орут ипохондрики, забивая ногами чихоточного.

– Надо забрать гниющие останки! – раздался громкий голос, разрушая очарование генеральной репетиции моей безвременной кончины.

– Да, лорд Бастиан! – отозвался кто-то. – Дайте разрешение выломать дверь!

«Гниющие останки» удивленно привстали, протяжно зевнули, расправили платье и сели на кровати, доставая зеркало. «Свет мой зеркальце, скажи! Да всю правду доложи! Кто на свете всех живее, всех немытей и бледнее?» Молвит зеркальце в ответ: «Ты живая, спору нет! Список, кто всегда живой: Элвис Пресли, Виктор Цой…» Хватит!

Итак, принц уже спешит. Теперь надо выяснить кто я? Спящая красавица, которая резко поднимет руку из-под одеяла и вцепится ничего не подозревающему принцу в горло или куда достанет… А вдруг я – панночка, чтобы в нужный момент распахнуть глаза, резко сесть на кровати и выставить руки вперед? Думаю, что попытка резко занять вертикальное положение с треском провалится, потому что единственная утренняя зарядка, которая имела место в моей жизни, – это зарядка телефона! А вдруг я – живой мертвец, восставший из ада? Утробно-урчащий звук – визитная карточка любого живого мертвеца у меня получился с первого раза! Ладно, будем импровизировать…

Я улеглась в позу, сложила ручки на груди, придала спокойно-покойный вид лицу и замерла в нетерпеливом ожидании.

Дверь поддалась и вылетела из петель, раздался топот и скрипы старушки-лестницы, дверь распахнулась и…

– Ну и вонь! – заметил мужской голос, чем-то звеня. – Давненько сдохла… Ничего себе, как ее раздуло!

Я приоткрыла один глаз, стараясь не дрожать от негодования. В комнате толпились люди с палками-крючьями в руках, а рядом с ними скромненько стоял лорд Бастиан, скорбно опустив бесстыжие глаза.

– Мертва, – выдохнул кто-то из присутствующих. – Давайте, берем на крючья, тащим ее к двери, а потом погрузим на повозку.

– Плохо, что народ собрался, – тихо заметил лорд, подходя к моему окну. – Могила, надеюсь, готова? Ладно, приступайте…

– Куда-а-а-а? Ыыыыыыы! – сипло и жутко поинтересовалась я, решив все-таки побыть сомнамбулической панночкой. – Куда-а-а меня тащить собрались… Эээээ!

Истошный вопль нарушил тишину, когда я распахнула глаза, выставила руки и попыталась сесть на кровати с первого раза. Ну вот! Один раз покачали пресс! Теперь можно смело говорить, что занимаюсь физкультурой!

Один из «китобоев» молча хлопнулся на пол, выронив свой крюк. Остальные бросились вниз по ступеням, оставив меня наедине с лордом Бастианом-младшим, который схватился за сердце и медленно начал сползать по серой стеночке, сливаясь с ней, как хамелеон. Упавший в обморок «китолов» очнулся, попытался встать, поскользнулся и слетел по лестнице вниз.

– Итак, – прокашлялась я, вставая и закрывая дверь, пока молодой лорд пытался отличить шрам от стрелы амура от рубца от обширного инфаркта. – Я так понимаю, что меня уже собрались тащить навстречу стабильности? То есть на кладбище?

Я подняла лежащий на полу крюк и подошла к золотой рыбке, пытающейся мне что-то сказать, но пока что просто шлепавшей губами и глотавшей воздух.

– Импэра… – лорд поднялся на ноги, поглядывая на крюк в моих руках. – Я так рад, что вы живы… Вино, которое мы вчера пили, было отравлено. Дома я почувствовал себя плохо, хорошо, что у отца были противоядия. Я пил все подряд в надежде, что одно из них подействует… Знаете, последней моей мыслью было то, что где-то от яда умираете и вы, проклиная меня как отравителя… Утром меня нашли, вызвали целителя… Я спросил, есть ли шансы, что вы еще живы, но он молча покачал головой… И тогда я объявил о вашей смерти… Я не знаю каким чудом вам удалось выжить, но я прошу вас… не думайте обо мне плохо… Хотя, я заслуживаю этого…

– Где мой шарик? – спросила я, глядя, как с повинной опустилась русая голова. Звучало, конечно, красиво, убедительно, но…

– Шарик спрятан в надежном месте, – вздохнул молодой лорд, присаживаясь на мою кровать. – Вам не следовало его никому показывать… Это очень опасная вещь…

– И в чем же заключается ее опасность? – я подняла брови, подозрительно глядя в серые глаза. Не помню, чтобы шарик бился током или шептал мне по ночам революционные идеи, требуя стенографистку.

– Опасность заключается в том, что за эту вещь вас могут казнить без суда и следствия! – вспылил Бастиан-младший. – Эта вещь имеет отношение к запрещенному культу Дракона! Так что просто забудьте о ней. Навсегда.

– Верни мой шар, – процедила я, протягивая руку. – Мне откровенно все равно, куда его раньше засовывали, откуда вынимали, кто им жонглировал и так далее…