— Да, да, припоминаю. Отчего же он им не пользуется? Не умеет?
— Нет, что вы, — улыбнулся Серый. — Фотоаппаратом мы пользоваться умеем — это дело простое. Только есть такая хитрая мысль. Мысль или еще как-то там... Одним словом, опасность.
— Опасность? — удивился я. — Какая такая опасность? Выкладывай, раз начал.
— Наша вожатая нам про это говорила. Вы не знаете нашу вожатую, Ольгу Николаевну?
— Не знаю.
— Очень красивая, — сказал Серый. — Вы бы познакомились с ней...
— Об этом не надо, — потребовал я. — Ты давай сразу же про опасность. А про знакомства поговорим в другой раз.
— Ладно, — вздохнул Серый. — Значит, так, — он громко поскреб себе затылок. — Как бы это сказать, чтоб вам понятно было?
— Ты уж постарайся.
— Так вот, Ольга Николаевна говорит: если все время думать о всяких вещах, то не останется времени, чтобы жить... Вот, например, носитесь вы с фотоаппаратом, все время думаете про него, а жизнь проходит. Или еще так: крутите транзистор, слушаете музыку, а в это время стрелки на часах движутся.
— Ну и что? — сказал я. — Пусть себе движутся.
— А когда жить?
— Так ведь и это жизнь, — возразил я.
— Не-е, — закрутил головой Серый. — Это не жизнь, это пустое время. Ясно?
— А что же, по-твоему, жизнь?
— Когда размышляешь и делаешь что-то полезное, — сказал Серый.
— Но надо же и отдыхать.
— Надо. Когда станешь взрослым и уже много успеешь сделать. А пока ты пацан, нельзя отдыхать. Вот Петька, например, книги читает и пишет стихи. Поэтому ему никакие вещи не нужны.
— Ладно. А ты что делаешь?
— Я ничего пока не делаю, потому что до сих пор не нашел себя.
— Понятно. Все это, конечно, не очень логично, но понятно. И про что же Петька пишет стихи?
— Про все. Про что думает, про то и пишет. Теперь он пишет поэму про партизанский отряд «Стальная каска».
— О, это интересно, — сказал я, — и хорошая получается поэма?
— Хорошая. Как у Пушкина. А Петькин отец считает, что это блажь и что Петька может свихнуться. Правда же, такого не бывает? Петька совсем нормальный, правда?
— Вполне, — серьезно сказал я. — Вполне нормальный.
— Ну вот, — с облегчением вздохнул Серый. — А его отец в этом ничего не смыслит.
— Бог с ним, с Петькиным отцом, — сказал я. Ты мне лучше про Петькину поэму расскажи.
— Мы ходим иногда к деду Селиванову, дед нам рассказывает про партизан, а Петька потом записывает, что запомнит, и перекладывает на стихи. Поэма уже почти готова.
— Как бы мне на нее взглянуть хоть одним глазом? — сказал я.
— Не знаю, — пожал плечами Серый. — Это пока тайна. — И вдруг без всякого перехода предложил: — Ген-Геныч, давайте мы с вами токарный станок построим, чтоб дерево на нем можно было обтачивать. Есть чертежи.