- Мне было что-то около ста лет, когда мы с родителями ушли из этого мира, - мой собеседник усмехнулся уголком губ, снова глянул на меня, и в янтарной глубине блеснул весёлый огонёк. – Драконы живут долго, Элис, об этом во всех книжках написано.
- Так… Так то фэнтези же, придумано всё авторами… - растерянно пробормотала я и тут же поняла, что сморозила глупость. – Значит, кто-то всё-таки знает о вас правду, получается?
- Ну, некоторые люди очень восприимчивы к эфиру и видят сны про наши миры, - Логинов выпрямился, и я обратила внимание, что его плечи заметно расслабились.
Лучше не буду думать о его возрасте, а то моя нежная психика не выдержит такого напора информации. Всё-таки, общение с живым драконом – это… Ну, это круче, чем участвовать с некромантом в упокоении восставшего кладбища. Зомби и ожившие костяки в моём сознании уживались лучше, чем создание из смутных легенд и художественных книг. Причём создание мужского пола, чертовски обаятельное, и имеющее на меня конкретные виды. Нервный смешок я проглотила, не дав ему вырваться. Дела, дела, Элис…
- Поэтому ты так много знаешь о квиллах и драконах, - ещё один кусочек мозаики встал на место.
- Ага, - кивнул Логинов. – Я ещё застал этот город, Менгер-кили, до того, как он пришёл в полный упадок, - задумчиво обронил он, и я поспешила прервать поток откровений.
- М-м, давай не будем о прошлом, а то я начинаю себя чувствовать не просто маленькой, а вообще, практически личинкой, - проворчала я, скрывая лёгкое замешательство. – А сильрит, что это на самом деле?
- Не поверишь, но это в самом деле слёзы дракона, - усмешка Логинова стала шире. – На высоте слишком большой ветер, и даже у таких больших зверей слезятся глаза. То, что достигало земли, превращалось в сильрит. Потому эти камушки и чуют кровь, и потому я могу их ощущать.
А я вспомнила, что говорил Роман о своём увлечении парапланеризмом… И поняла, почему его тянет в небо. Мда, грустная история.
- И что, эти печати в самом деле никак не снять? Ты пробовал? – тихо уточнила я, покосившись на собеседника.
- Пробовал, Элис, и обследовал всё, что можно на полуострове, в поисках ответа, - он хмыкнул. – Ну и на всякий случай, проехался по миру, хотя свою мудрость драконы передавали только квиллам. Теперь моя очередь задавать вопросы, - решительно заявил Логинов, и я едва заметно вздрогнула.
Любопытство съёжилось и уползло в дальний угол, тело неосознанно напряглось, и я внутренне собралась, тоже уставившись в огонь. Хоть моя стихия и была схожей с этой, но вот так просто засунуть руку в пламя я не могла, не обжигало только моё собственное, не природное.
- Так как ты стала ведьмой, Элис?
Я помолчала, собираясь с духом и отгородившись от картинок, взметнувшихся в памяти разноцветными открытками. Это не я, это было не со мной. Это произошло давно с Елизаветой Самсоновой, единственной дочкой светской львицы и изнеженной, наивной куколкой, которой давно уже нет. Пожала плечами и как можно небрежнее ответила:
- Просто. Сорвалась помолвка, застала жениха с… другой, - всё-таки голос подвёл, сорвался, и к горлу подступил горький ком.
Воспоминания резанули по сердцу застарелой болью и обидой, и пришлось срочно делать глубокие вдохи – меньше всего я хотела сейчас позорно разреветься, как какая-нибудь слабонервная истеричка. Ведь пережила уже всё, переболела… Как оказалось, не до конца.
- Ты его так любила? – словно сквозь вату донёсся негромкий голос Логинова, подстегнув новый виток эмоций.
- Да, - резко соврала, не желая копаться в прошлом и искать причины моей обиды.
Портить такой чудесный вечер не хотелось, а ещё, во мне вдруг проснулось страстное желание жить дальше. Так, как хочу, без оглядки на прошлое, не прячась за стенами и не отказывая себе в том, чтобы просто радоваться этой самой жизни, не искать постоянно подвох в словах и поступках окружающих.
- Врёшь, - уверенно возразил Логинов, и я вскинулась, с возмущением уставившись на него. – Я это чувствую. С кем он изменил тебе? – он чуть прищурился, очень точно угадав, на что же я злилась и обижалась эти пять лет.
Но отвечать было выше моих сил. Запертые до сих пор эмоции просились наружу, и мне жизненно необходимо хотя бы несколько минут провести в одиночестве, успокоиться. Я поднялась и развернулась, сдавленно пробормотав:
- Прости… Я сейчас…
Не оглядываясь, быстрым шагом направилась к краю поляны, в лес, обхватив себя руками. Нет, не буду реветь из-за тех, кто этого не достоин! Не буду, я сказала! Чёрт, и зачем Логинов полез в душу, мог же обойтись моим первым ответом! Я остановилась, судорожно вздыхая и кусая губы, запрокинув голову и глядя на тёмный потолок листвы над головой. Звёзд почти не видно, только иногда какая-нибудь особо яркая мелькнёт между листьев. И тишина. Такая, какой в городе не бывает никогда, насыщенная, плотная и наполненная шорохами, потрескиванием, шуршанием и шумом воды. На кой я опять позволила себе расклеиться всего лишь из-за пары вопросов? Ведь не любила Антона, это я уже давно поняла, и на самом деле, скорее рада, что помолвка таким неожиданным образом сорвалась.
Сильные руки вдруг обвились вокруг талии, притянули, прижимая к горячему телу – Логинов двигался абсолютно бесшумно, ни одна веточка не треснула под его ногой. Я дёрнулась было, выныривая из того мутного болота, куда утянул экскурс в прошлое, но… Конечно, кто меня отпустит. Шею пощекотало дыхание, и по коже веером разбежались мурашки, всколыхнув волнение, и сердце заколотилось раза в два быстрее. Я даже не заметила, как желание пореветь всласть, жалея себя, куда-то улетучилось. И вместо него появились другие, странные и не совсем понятные.
- Глупая, радуйся, что этот ненужный человек не задержался в твоей жизни, - шепнул непривычно ласково Логинов, и его губы прошлись по моей щеке. – Не стоит плакать из-за такого ничтожества…
- Это была моя мать, - собственный спокойный голос несказанно удивил, как и то, что кома в горле больше не было. – Она сказала, что сделала это ради меня, проверяла его. Тогда я ушла из дома и больше туда не вернулась.
- Вот и молодец, - уверенно заявили мне на ухо, и – внезапно напряжение ушло.
Я чуть ли не физически ощутила, как распрямляется невидимая пружина, и хотя до прощения было далеко, обида исчезла. Как гной из раны. Ещё болело немного, но вскоре и это пройдёт. Что же до Антона… И правда, зачем ненавидеть того, кто этого недостоин? И уж тем более, из-за него ставить на себе крест? Пусть лучше будет разочарование, это вернее. А для начала, неплохо бы признать, что стоять здесь в объятиях Логинова и слышать спиной размеренный, сильный стук его сердца мне очень даже нравится. Вопреки всем страхам и опасениям, крепко засевшим в душе. И да, вот прямо сейчас мне хотелось, чтобы он поцеловал меня. Только я же совсем не имею опыта общения с мужчинами, и не представляю, как… как дать понять…
Роман не разжимал рук, а я не пыталась выбраться. Его дыхание шевелило пряди около уха, и вдруг почувствовала лёгкое прикосновение чуть ниже, на шее. Чутко прислушалась к ощущениям и поняла – приятно. Захотелось откинуть голову, прикрыть глаза и позволить… Сердце мячиком ухнуло в живот, едва представила, что стоит совсем немного повернуться, и мои смелые желания осуществятся прямо сейчас. Страх, настороженность, недоверие – всё куда-то ушло, притаилось в глубине, капитулировав под могучим напором совсем других чувств. И, кажется, Логинов отлично это всё уловил. Вроде, он говорил там что-то насчёт своей восприимчивости к эмоциям?.. Ладонь Романа легла на мою щёку, мягко повернув голову, и его губы накрыли мои, прерывая поток сумбурных мыслей.
Прикосновение было очень нежным, осторожным, я бы сказала, и вместе с тем уверенным. Он придерживал, не давая отвернуться, однако откуда-то я знала, что если бы не захотела, Логинов отпустил. Волнение лизнуло изнутри огненным языком, по телу прошла дрожь, и под ласковыми, настойчивыми поглаживаниями языка я сдалась окончательно, приоткрыв рот. Сама не поняла, как вцепилась в плечо Романа, потому что коленки подгибались, волны жара и холода попеременно окатывали от макушки до пяток. Меня пробовали на вкус, вдумчиво изучали, и я снова не заметила, как втянулась в приятный процесс, пытаясь отвечать, пусть и не совсем умело. Но мне хотелось. Точно так же целовать, уплывать на волнах новых, непривычных эмоций и не думать ни о чём. Как мы опустились на землю, тоже не отследила, просто вдруг оказалась почти лежащей на руках у Логинова, а его пальцы поглаживали ключицу в вырезе рубашки, заставляя кожу вспыхивать огненными искорками. Сердце стучало всё быстрее, кровь шумела в ушах, и внизу живота появилась странная, горячая тяжесть.