«Волкодавы» Берии в Чечне. Против Абвера и абреков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хорошая бумага, на самокрутки тоже пойдет, а то бойцам махорку не во что заворачивать, — встрял старшина Нестеренко, пододвигая другую пачку поближе к себе.

— Я поражаюсь вашей политической недальновидности! — возмутился майор. — Вы что же, собираетесь распространять эти образцы фашистской пропаганды среди красноармейцев?! Не дай бог (он даже не заметил, как крамольное словечко «бог» выпорхнуло из его уст, а ведь наш Петров был убежденным коммунистом, а значит, должен был быть ярым атеистом!) вдруг до командования дойдет, ЧТО читают, сидя в сортире, советские солдаты! Вот, полюбуйтесь!

И он зачитал нам выдержку из передовицы: «Тысячи балкарцев, кабардинцев, карачаевцев и других народов Северного Кавказа уничтожены большевиками в 1941–1942 годах за то, что они желали поражения Сталина. Осенью 1942 года только в одном балкарском селе В. Балкария большевики убили 575 мирных жителей, причем убиты только старики, женщины и дети, которые не могли скрыться в горах. Их жилища дотла сожжены бандами НКВД…»

— А это про ту операцию, что наши ребята из… — начал было Серега, но майор грубо прервал его:

— Нестеренко, я знал, что ты дурак, но не до такой же степени! Живо отнести все экземпляры на задний двор и сжечь! И хорошенько поворошите бумагу, чтобы ни одной строчки из этого авторхановского бреда не осталось.

Мы стояли вокруг ярко вспыхнувшего, сложенного из газет костра, и в его полыхающих отсветах с интересом побыстрее дочитывали окончание статьи: «Когда же фронт приблизился к горам Кавказа, действия руководимых Кады Байрамуковым повстанцев настолько активизировались, что они смогли отрезать для красных все пути отступления, в частности Клухорский перевал, через который несколько тысяч красных пытались уйти в Сванетию (таким же образом немцам удалось захватить стратегически важные Санчарский и Марухский перевалы Главного Кавказского хребта). Сотни убитых комиссаров, тысячи пленных красноармейцев, большие отары отбитого у отступающих большевиков скота, огромное количество воинского снаряжения и оружия — таковы были трофеи повстанцев. При активной помощи карачаевцев германские войска заняли Карачай обходным движением без единого выстрела. По тропинкам, известным только сынам гор, вошли германские солдаты-освободители в аулы.

Во время пребывания германской армии в Карачае Кады Байрамуков организовал борьбу с большевистскими бандами, скрывающимися в лесах, и многие из них были целиком уничтожены…»

— Быстро прячь, майор идет! — толкнул меня под руку Серый.

Я швырнул газету в огонь и сделал вид, что старательно ворошу палкой золу.

— А ведь не все брешет этот Авторханов, — задумчиво сказал Гюнтер.

И тогда Курт спросил:

— А кто такой Авторханов?

— Еще один чеченский интеллигент, взращенный Советской властью и предавший ее! — прокомментировал Петров. — Сам Берия лично направил его к главарю чеченских мятежников с задачей либо убедить Исраилова сложить оружие, либо убить его в случае отказа. Вместо этого Авторханов остался с бандитами, а впоследствии как посланник чеченских повстанцев перешел линию фронта, чтобы передать германскому командованию предложение военного союза на условиях создания независимого чеченского государства под протекторатом Германии. Сначала его чуть не расстреляли как советского провокатора, но потом разобрались и предоставили оплачиваемую работу в отделе пропаганды Кавказского Фронта.

— А это правда, что он в подростковом возрасте сбежал из дома и Авторханов вовсе не его настоящая фамилия? — как всегда встрял с вопросами обожающий жареные факты Димпер.

— Да, эту фамилию ему дали в детдоме, — подтвердил майор. — А убежал он из своей семьи потому, что был исключен из медресе за чтение светской литературы. В юности он вступил в партию большевиков, и его послали в московский Институт красной профессуры, ковавший высшие теоретические кадры партии. Лекции в этом институте читал даже сам товарищ Сталин! Авторханов мог сделать головокружительную партийную карьеру, но вместо этого связался с Бухариным и «правой оппозицией».

— А я помню, что Авторханов работал зав. отделом народного образования в Чечне, — сказал живший до войны в Грозном Димпер. — Он даже организовал Чеченский драмтеатр. Представляете, как смешно: играть Шекспира на чеченском языке. «Хаволь, Джульетта на балкон!» Обхохочешься!

— А почему на немецком можно играть Шекспира, а на чеченском нельзя?! — не понял юмора Курт.

— Ну, это просто надо слышать! — махнул рукой Крис.

— Еще дополни к его заслугам то, что Авторханов был членом Союза писателей СССР и одним из авторов «Грамматики чеченского языка», — сказал майор. — В 1937 году Авторханов, как и многие другие чеченские партработники, был арестован по обвинению в измене Родине. К сожалению, несмотря на трехлетнее следствие по его делу, нашим товарищам из НКВД так и не удалось доказать его вину. Он выдержал все психологические пытки и даже имитацию расстрела. Но мы чувствовали, что он скрытый враг Советской власти, и не ошиблись в своих предположениях!

— Да уж, после их психологических пыток в НКВД любой станет врагом Советской власти, — тихо прошептал Курт, но Димпер все равно его услышал и так же тихо прошипел на ухо:

— Ты что, мало в карцере сидел, еще туда хочешь?!

Рассказывает старшина Нестеренко:

— После прошлого бандитского нападения в маленьком казачьем поселке возле крепости по приказу Лагодинского постоянно находились несколько вооруженных красноармейцев с целью защиты местного населения от абреков. В Новый год на это дежурство напросился наш отряд, и полковник дал добро. На этот раз с нами отпустили также Курта с медсестрой Наташей.

Однако провести новогоднюю ночь так весело, как хотелось бы, нам не удалось.

Мы знали, что бандиты намеренно могли спланировать нападение именно с 31-го на 1-е, так как рассчитывали, что русские солдаты выпьют и расслабятся. В самой крепости караулы тоже были удвоены.

За окном выла метель, а мы тревожно вслушивались, ожидая среди ее завываний различить тревожное ржание коней и гортанные голоса бандитов. Заряженное оружие висело на стене за нашими спинами, у разбитого при взрыве и наскоро заткнутого старой подушкой окна Гюнтер поставил ручной пулемет. Майор Петров распорядился, чтобы каждый час двое из нас попеременно отправлялись на пост около дровяного сарая и кукурузной сапетки (мой дом был крайним в поселке, и наш задний двор выходил непосредственно к реке, за которой начинался горный лес). С автоматами наперевес караульные вглядывались в темную мглу, и им уже начинали мерещиться черные всадники на черных конях.

Но я был доволен уже тем, что в этот день могу быть со своими родными. Из печи доносился аромат свежеиспеченного пирога с тыквой, вопреки всему пытаясь создать атмосферу домашнего тепла и уюта; мама и сестра суетились, расставляя на столе миски с квашеной капустой и тарелки с тонко нарезанными ломтиками розоватого домашнего сала. Майор Дополнил угощение вермахтовской консервированной колбасой в круглых жестяных банках, сброшенных с самолета для диверсантов. Эти консервы даже ножом вскрывать не надо было: покрутишь вставленный в крышку ключик, и банка вскрывается, обнажая вкусное содержимое.

— Вот только выпить на Новый год толком нельзя из-за проклятых абреков, — возмущались мы с Петровым.

Полковник Лагодинский строго-настрого приказал сохранять трезвые головы, и был поднят только один тост. Естественно, он прозвучал так: «Пусть в наступающем году кончится проклятая война!»

И мы все дружно подняли граненые стаканы и чокнулись ядреным русским самогоном, такая странная компания посреди войны: русские, немцы и чеченцы. Впрочем, я давно уже понял, что ни зло, ни добро не имеют национальности. И еще я подумал, что хорошо бы встретить следующий год в том же составе, желая, чтобы никого не убили в наступающем году. Хотя я прекрасно знал, что рассчитывать на такое везение в боевой обстановке очень сложно.