— Хотела… проверить.
— А раньше вы когда-нибудь исповедовались, причащались?
— Нет.
— Крестились, наверное, в детстве?
— Лет в пять…
— Ну, вы можете проверить прямо сейчас. Я имею в виду, исповедоваться. Я — иеромонах.
— А разве не надо там, в специальном месте…
— Нет, что вы! Исповедоваться можно где угодно! Щас только сбегаю за епитрахилью. Если что, я и преждеосвящённые дары принесу, причащу вас как болящую.
И он исчез в храме. Аня, подозревавшая, что её загипнотизировали, тут же попыталась одна перешагнуть порог, но не тут-то было. Симптомы повторились.
Как только она окончательно решилась бежать, священник выскочил из храма.
— Вот и я!
— Право, не знаю, с чего начать…
— Начните с самого начала!
— Как к вам обращаться?
— Зовут меня отец Питирим, но можете звать просто «батюшка».
«Так это Славкин духовник!» Аня поняла, что окончательно пропала.
После исповеди она, ведомая отцом Питиримом, переступила-таки порог храма, и с ней случилась ещё более странная вещь. Она почувствовала всем сердцем, что путь назад действительно отрезан, и вернуться ей уже не удастся.
— Слава, дорогой, извини! — Аня нервно чмокнула его в лоб. — Сердцу не прикажешь! Если я приму твоё предложение, то обреку нас обоих на мучение! Давай будем друзьями, хорошими друзьями!
Слава молча направился к двери.
«Я первый раз за последние три года подумал о женщине хорошо, — думал он, спускаясь по лестнице. — Простил ей её блудные грехи. Предложил честный христианский брак. А она говорит, что с таким человеком обрекла бы себя на мучение! „Давай будем просто друзьями!“ Как в мыльной опере. Чуть что, они начинают говорить стереотипами. „Дипломированный психолог“! Да, я несовершенен, но я хотел вместе развиваться! Вот как магия незаметно поражает душу! „Я сама кого хочешь зомбирую!“ Дурные сообщества развращают хорошие нравы. У меня есть защита, а у неё не было. Пропала её душенька! Последний шанс ко спасению отвергла! Наверняка выйдет замуж за этого собачника-зверофила! Я её насквозь вижу! Видеть её больше не хочу!»
Пётр Михайлович пристально вглядывался в лицо отца Питирима, а тот улыбался. Наконец под сводами храма разнёсся радостный вопль мануального терапевта.
— О Господи! Мой гуру! Это ты?!
— Я, Петенька, я. Знаю, ты искал меня везде. Даже в столицу ездил. А поискать в ближайшем мужском монастыре не догадался!
— Не может быть! Учитель! Как ты смог там жить, среди этих чванливых жлобов?
— А, я и сам теперь такой же чванливый жлоб. Думаю, что и ты скоро станешь.
— Монастырь строили Посвящённые? Энергетика там, наверно, сумасшедшая! Надлом в энергетическом поле Земли? Ты достиг в астральном теле Высочайших Сфер?
— Отвечаю по порядку. Основатель монастыря — святой Авраамий Галицкий, ученик Сергия Радонежского. Место и правда благодатное. До Третьего Неба я пока не возносился, но молиться научился.
— Я по-прежнему могу учиться у тебя?
— Не только можешь, но и должен. Вспомни свой тайный обет! Я приобщился к самому глубинному, самому высокому, самому сокровенному Знанию, о существовании которого раньше и помыслить не мог в силу своей духовной ограниченности. Теперь потихоньку буду приобщать и тебя. Истинно христианская жизнь есть самый эффективный, самый безупречный, самый отработанный в мире способ накопления светлой энергии! Если пробьёшься сквозь заслоны внешних дебелых форм, ты наткнёшься на такое сокровище, которое не снилось ни Лазареву, ни Блаватской, ни Гурджиеву, ни Бейли, ни Кастанеде.
— Что мне делать в первую очередь?