В пекле огненной дуги: читать начало книги онлайн

– Что тут у вас? – Прищурив карие глаза, он быстро пробежался хмурым взглядом по лицам бойцов и, конечно же, сразу всё понял.

– Да вот, товарищ лейтенант. – Потапов кивнул на немца. – Думаем, что с ним делать.

– Есть предложение прикончить, – возбуждённо произнёс Петров.

– Предложение отпадает, – резко отрезал Романцов. – Мы, воины Красной Армии, не должны уподобляться фашистам. – Он чеканил каждое слово, будто произносил сейчас торжественную речь. – Убить без всякой жалости врага в бою – это одно, это правильно… Но убивать безоружного – это не по-советски. Всем понятно?

– Куда уж понятней, – проворчал раздосадованный Петров.

– Сегалов, передай пленного во второй взвод, – подумав, распорядился Романцов. – Всем остальным рассредоточиться. И не маячьте вы на бруствере, как мишени! – Он наклонился над одним из мёртвых немцев, коснулся пальцем пряжки чужого ремня и прочёл на ней надпись. – Гот мит унс. – Лейтенант распрямился во весь свой немалый рост. – Бог с нами!.. Слышал, Сегалов? Ну и где их бог? Что скажешь? Помог он им?

Сегалов неопределённо хмыкнул в ответ.

– Что и требовалось доказать, – заключил Романцов.

Глаза взводного повеселели. Он снял фуражку и погладил рукой коротко остриженную голову, а затем подмигнул пленному.

– Топай, фриц. Сейчас я твой бог…

Спрыгнув в траншею, Семён увидел перед собой Ильяса Давлетгиреева, лицо которого было забрызгано кровью.

– Еэх, хароший драка был, – радостно произнёс Ильяс, вытирая лезвие своего ножа куском ткани мышиного цвета, наверное, оторванного у кого-то из убитых фашистов.

– Ранен? – обеспокоено спросил Семён, оглядывая товарища.

– Нэт, цэлый. – Ильяс вытер рукой лицо и удивлённо посмотрел на кровь. – Это нэ мой кровь.

– Точно, не твоя?

– Нэт, нэ мой. – Чеченец криво усмехнулся. – Вражий…

Солнце уже взошло над горизонтом и теперь вовсю озаряло истерзанную боями, мёртвую Самодуровку. Картина была удручающей. От половины домов в селе остались обгоревшие развалины, а остальные походили на жалких, покалеченных беспризорников.

Семён представил, какая была жизнь в этом селе до войны, как здесь горланили по утрам петухи и мычали, требуя дойки, бурёнки, как гоняли лошадей в ночное бедовые хлопцы и вязали под песни снопы из срезанных колосьев ржи весёлые девки и бабы. Всё это, конечно же, было здесь, пока сюда не пришла страшная беда. А теперь село вообще опустело – загодя до начала сражения все местные жители со своей домашней животиной были отсюда эвакуированы.

«А сколько сейчас всего стоит таких вот опустевших и безжизненных сёл и деревень? – горестно подумал Золотарёв. – Должно быть, очень-очень много. Одни сожжены вместе с людьми карателями, другие полностью разрушены войной… А сколько ещё таких, что едва выживают и терпят великие страдания и унижения под кованым немецким сапогом?»

От этих мыслей его руки крепче сжали винтовку, а в душе заклокотала ярость.

«Ну ничего, ничего, скоро мы эту погань сковырнём с нашей родной земли и потом возродим все несчастные сёла и деревни, сделаем их ещё краше прежнего…»

Неожиданно в воздухе засвистело, и через пару секунд немецкая мина взорвалась, немного не долетев до траншеи, метрах в пятидесяти левее. Не успел развеяться дым от взрыва, как засвистела вторая мина, а за ней – ещё одна, и ещё. Они взрывались то перед траншеей, то позади неё, и было понятно, что огонь немцы переносят всё ближе и ближе к взводу Романцова.

Семён свернулся калачиком на дне окопа и закрыл руками голову. Всё его существо напряглось в ожидании взрыва, сжалось и приготовилось, зная по опыту, что это такое. И взрыв раздался где-то совсем рядом, оглушив и забросав Золотарёва комьями земли. Но через несколько секунд страх сменился бурной радостью.

«Жив!»

Семён приподнялся, сбрасывая с себя землю и убеждаясь, что его действительно не зацепило, а следующий взрыв был уже дальше и не так страшен. А потом мины стали взрываться на другом фланге батальона, снова приближаясь сюда, и в какой-то момент пришлось опять вжиматься в землю и после – радоваться, что не убило. Всё это походило на какую-то кошмарную игру которую могли придумать только взрослые. Правила в «игре» были простые – сумей выжить…

Помимо миномётного, из Самодуровки шёл и плотный пулемётный огонь. Судя по всему, фашисты, взбешённые потерей траншеи, решили отыграться яростным обстрелом. Ни о каком наступлении в лоб сейчас, естественно, не могло быть и речи, иначе легко можно было положить весь батальон.

– Да, теперь село с ходу не возьмём, – заключил расположившийся справа Потапов, отряхивая рукой гимнастёрку. – Без артиллерии лучше не соваться.

Обстрел продолжался минут пятнадцать, потом наступила тишина. А ещё минут через пять на позиции взвода появился ротный. Левый рукав его гимнастёрки был закатан по локоть, а запястье руки – перебинтовано.

Васильев подошёл к лейтенанту и что-то ему коротко сказал, махнув здоровой рукой на правый фланг, затем хлопнул Романцова по плечу и побежал по траншее в обратную сторону.

– Значит, так, бойцы! – громко объявил лейтенант. – Занимаем оборону вон на том пригорке. – Он показал на виднеющийся метрах в ста бугор с небольшим кустарником. – Роем окопы под углом в сорок пять градусов к основной траншее. Ротный сказал, что скоро будет поддержка артиллерией и танками. Наша задача – прикрывать правый фланг батальона, чтобы не допустить окружения. Вопросы и предложения есть?