В пекле огненной дуги: читать начало книги онлайн

А в 1892 году в местечке «урочище Шаджан», что находится на правом берегу реки Мургаб, в юртах был размещён первый пограничный отряд России на Памире. Он был назван Шаджанским. Командовал этим отрядом капитан Поликарп Алексеевич Кузнецов.

В 1893 году там, где река Акбайтал впадает в Мургаб, возле кишлака Кони-Курган, было воздвигнуто российское военное укрепление – «Пост Памирский». Разместился в нём отряд капитана Василия Николаевича Зайцева. Позже был создан Памирский отряд со штабом в кишлаке Хорог, и появились новые посты: Ишкашимский, Рушанский, Лянгарский и Шугнанский. А Памирский пост перенесли на новое место. В 1903 году были торжественно открыты новые казармы Памирского поста – просторные здания из кирпича, имевшие железные крыши.

Естественно, местные жители стали селиться вокруг русского укрепления, где было безопасно. Так и возник посёлок Мургаб. В сущности, его основателями стали начальник Памирского отряда Андрей Евгеньевич Снесарев и инженер-полковник Николай Никитич Моисеев, проектировавший все сооружения.

Российские пограничные посты служили надёжной защитой для памирских таджиков и киргизов. Кроме того, на Памире стало развиваться сельское хозяйство, так как русские привезли с собой и начали выращивать здесь новые для этих мест культуры: картофель, капусту, редьку, лук, репу. Поэтому жизнь памирцев понемногу улучшалась.

Во время Первой мировой войны начальник Памирского отряда открыл небольшие промышленные предприятия, на которых трудилось местное население. Пограничники проложили новые караванные пути, связавшие Памир с Ферганской областью, и дороги, соединившие между собой долины и кишлаки.

Параллельно развивалась и культурная жизнь памирцев. Так, в Хороге открылась русско-туземная школа, где таджики и киргизы изучали русский язык…

После образования СССР закреплению советской власти на Памире долгие годы мешали банды басмачей, которые поддерживались империалистическими державами. Местные феодалы и мусульманское духовенство ненавидели большевиков и стремились вернуть этот регион под своё влияние. Только после окончательного разгрома банд Ибрагим-бека в 1931 году на Памире стало относительно спокойно.

А 26-я отдельная Мургабская пограничная комендатура была сформирована в составе Среднеазиатского пограничного округа приказом НКВД СССР № 0041053 от 7 сентября 1939 года. В подчинение комендатуре были переданы 6 пограничных застав: «Музкол», «Кызыл-Рабад», «Тохтамыш», «Сасык-Куль», «Кара-Куль» и «Ранг-Куль». Общая протяжённость мургабского участка границы составила 707 километров. Всё это Семён знал наизусть и мог рассказать, даже если бы его неожиданно разбудили посреди ночи и спросили…

В этот раз не повезло – молоденьких таджичек в кишлаке так и не увидели. Возможно, их не выпускали из дому суровые мамаши, а может, сами не хотели показываться на глаза орлам-пограничникам. Так или иначе, но Семён был крепко раздосадован. Ещё бы…

Отряд перешёл по деревянному мосту через реку и разделился. Первое отделение во главе с политруком пошло на восток, вверх по Аличуру, а второе, возглавляемое Ларионовым, направилось к Южно-Аличурскому хребту. Там, среди нагромождений пятикилометровых вершин, протянувшихся вдоль границы на полторы сотни километров, находились удобные для прохода ущелья, через которые из соседнего Афганистана на советскую территорию время от времени просачивались караваны контрабандистов и вооружённые банды.

Отряд двигался как раз по одному из этих ущелий. Западнее располагалась застава Сасыккуль, перекрывавшая участок Памирского тракта и перевал Тагаркаты. Там банды пройти не могли, а вот восточнее имелись не перекрытые участки…

За Южно-Аличурским хребтом нёс свои холодные, хрустальные воды бурный и своенравный

Памир. Вытекая из озера Зоркуль на запад, через 118 километров он сливался с Вахандарьёй, образуя реку Пяндж, которая затем соединялась с великой среднеазиатской рекой Амударьёй, впадающей в Аральское море.

Семён страстно желал проехать верхом все эти места, чтобы увидеть своими глазами и Пяндж, и Амударью, и сам Арал. Чем дольше он пребывал на Памире, тем сильнее ощущал что-то похожее на влюблённость в этот край. Но всё же он не хотел бы остаться здесь навсегда – тоска по родной курской земле в его душе преобладала над очарованием Памира.

Ущелье постепенно сужалось, а потом и вовсе превратилось в самый настоящий каменный коридор, по дну которого текла бойкая речушка. Проехать дальше можно было только по скотопрогонной тропе, идущей вдоль правого берега. Такими тропами часто пользовались скотокрады и контрабандисты.

Вскоре берег слился со склоном ущелья в непроходимую отвесную стену. И всё же тропа продолжилась – только теперь в виде овринга. Семёну уже доводилось ходить по такой искусственной конструкции, представлявшей собой прикреплённый к скале узкий мостик, сооружённый из жердей, брёвен и ветвей, засыпанных сверху плоскими камнями и землёй. Овринг казался хрупким и ненадёжным, но на деле был вполне прочным и мог выдерживать даже всадника. В некоторых районах Памира такие искусственные тропы были единственными дорогами, соединяющими горные кишлаки между собой. Естественно, контрабандисты и бандиты тоже пользовались этими путями.

– Спешиваемся и идём с предельной осторожностью, – подал команду Ларионов и, спрыгнув с коня, первым уверенно ступил на овринг, показывая пример подчинённым.

Семён тоже спрыгнул с седла и проверил, надёжно ли привязаны грузы.

– Ну что, Зубрёнок, придётся идти. – Он погладил коня по шее. – Ты, главное, не бойся и доверься мне. Всё будет хорошо.

Семён любил разговаривать с Зубром, и хотя тот, конечно, не отвечал, но, казалось, прислушивается к человеческой речи и, вроде бы, даже что-то понимает.

После взводного на овринг ступил со своей рыжей Кометой Степан Мухин, на груди которого висел пулемёт Дегтярёва ДП-27[16]. Следующим пошёл киргиз Бакыт Джунабаев, ведя под узду каурого Камыша, а за ним – остальные. Семён оказался примерно в середине этой живой цепочки, а замыкал её Григорий Шевчук, вооружённый ППД[17] с барабанным магазином на 71 патрон.

Перед самым оврингом конь сначала заупрямился, замотал головой и зафыркал, косясь на хозяина карим глазом, но затем-таки доверился человеку и шагнул вслед за ним на рукотворную тропу.

– Ну, ну, Зубрёнок, не волнуйся, пойдём, – успокаивал коня Семён, продвигаясь вперёд осторожным шагом.

Он старался не смотреть вниз, туда, где метрах в двадцати бурлила речная стремнина, и держался как можно ближе к скале, чтобы не потерять равновесие. Первые десятки шагов дались с трудом, но потом появилась уверенность в себе, и дело пошло веселее. Казалось невероятным то, что эта искусственная тропа так прочно удерживается на скале и позволяет спокойно идти по ней.

Семён вспомнил, как однажды в клубе комендатуры выступал с лекцией какой-то профессор из Сталинабада, который в том числе рассказывал о Памире и памирцах.

– А теперь, товарищи пограничники, я хочу несколько слов уделить оврингам. – Говорил профессор увлечённо, подкрепляя свою речь жестикуляцией руками. – Вы наверняка имеете о них представление… Так вот… Овринги – это удивительное и очень древнее изобретение человеческого разума. Есть предположение, что их строили уже несколько тысячелетий назад. Да-с… Встречаются овринги в основном на Памире и Тянь-Шане, и некоторые из них сооружены весьма искусно в инженерно-техническом плане, имея порой протяжённость в несколько километров. Издревле овринги строили целыми кишлаками под руководством опытных усто[18], потому что возведение оврингов, товарищи, – это настоящее искусство. А строятся они так… Сперва в скальные трещины вбиваются колья из крепких пород дерева, например, из арчи…[19] Далее эти своеобразные костыли соединяются между собой ветками и верёвками. Затем сверху укладываются и связываются жерди и брёвна или корзины с песком. И уже на всё это помещаются плоские камни или хворост с дёрном. Таким образом получается лёгкое, но достаточно прочное сооружение. Да-с…

Профессор снял очки, протёр их платочком и вновь надел.

– Иногда овринги представляют собой сложные сооружения с несколькими уровнями в виде лестниц, чтобы можно было спускаться или подыматься. Для такой лестницы может применяться бревно с коротко обрубленными ветвями или с насечками, которые служат ступенями для ног путника. Бревно это закрепляется на скале под необходимым углом… Да-с… Также на оврингах могут устраиваться площадки для отдыха и даже ночлега. Там один путник спокойно дожидается, когда идущий навстречу освободит путь. Вообще же, чтобы разминуться на овринге, один из путников обычно ложится, а другой осторожно переступает через него. Вот так-то, товарищи… – Профессор почесал бородку. – Овринги всё время поддерживаются в рабочем состоянии и, если надо, ремонтируются. Кстати, я несколько раз имел честь наблюдать подобные работы и, скажу вам, зрелище это весьма впечатляет… Конечно, идти по искусственной тропе довольно-таки опасно. Можно легко сорваться от порыва ветра или при неосторожном движении, при обвале или камнепаде. Недаром есть древняя таджикская поговорка: «Путник на овринге, как слеза на реснице». Да-с… По сути, овринг является культурным феноменом, присущим народам

Средней Азии, которые вполне могут им гордиться… Вот так-то, товарищи… Мы должны знать и уважать культуру народов нашей советской страны. Только так мы сможем дружно жить и строить коммунизм. Только так мы будем непобедимы, и империалисты ничего не смогут с нами сделать…

Впереди, метрах в пятидесяти, виднелся конец подвесной дороги. Ларионов уже стоял на обычной тропе, дожидаясь остальных.

[16] ДП – 27 – (Дегтярёва пехотный) – ручной пулемёт Дегтярёва образца 1927 года.

[17] ППД – пистолет-пулемёт Дегтярёва. В данном случае – образца 1940 года.

[18] Усто (тадж.) – мастер, умелец, знаток.

[19] Арча – горный можжевельник. Его ветви хорошо подходят для плетения.