«Игла» и челнок сблизились над Картой Марса с двух сторон. Кукольник держал оба корабля на параллельных курсах, чтобы между ними можно было перейти.
Луис и Хмии перепрыгнули на челнок, чтобы пообедать. Проголодавшийся Хмии сожрал несколько фунтов сырого мяса и лососины, запив их галлоном воды. Глядя на него, Луис лишился аппетита. Он был рад, что его гости этого не видят.
— Не понимаю, зачем ты взял этих пассажиров, — сказал Хмии. — Разве что для того, чтобы спариться с женщиной? Но зачем тогда мальчик?
— Они Градостроители, — ответил Луис. — Их раса правила большей частью Мира-Кольца. А этих двоих я вытащил из библиотеки. Познакомься с ними получше, Хмии. Расспроси их.
— Они меня боятся.
— Ты же учтивый дипломат, забыл? Я намерен пригласить мальчика, чтобы показать ему челнок. Поговори с ним. Расскажи ему про Кзин, про охотничьи парки, про Дом прошлого Патриархии. Расскажи ему, как спариваются кзины.
Перескочив обратно на «Иглу», Луис поговорил с Каваресксенджаджоком и вернулся вместе с ним на челнок, прежде чем Харкабипаролин успела что-либо сообразить.
Хмии продемонстрировал, как управлять челноком, который пикировал, совершал кульбиты и устремлялся в небо по его команде. Мальчик был в восторге. Хмии показал ему магию очков-бинокля, сверхпроводящую ткань и противоударную броню.
Мальчик спросил о сексуальных практиках кзинов.
Хмии спаривался с самкой, умевшей говорить, что открыло перед ним новые горизонты. Он рассказал Каваресксенджаджоку обо всем, что тот хотел знать, — что показалось Луису довольно скучным, — а потом начал расспрашивать мальчика про спаривание и ришатру.
Практики у Каваресксенджаджока не было никакой, но теорию он знал в совершенстве.
— Мы все записываем, если та или иная раса нам это позволяет. У нас целые архивы лент. Некоторые расы вместо ришатры делают нечто другое, или им просто нравится за ней наблюдать и обсуждать ее. Некоторые спариваются только в одной позе, другие только в определенный сезон, и все эти обычаи влияют на торговые отношения. Есть также разнообразные вспомогательные средства. Лувиву рассказывал тебе про аромат вампира?
Они даже не заметили, когда Луис в одиночестве вернулся на «Иглу». Харкабипаролин не находила себе места от тревоги.
— Лувиву, он может сделать с Кавой что-нибудь плохое!
— Они прекрасно ладят, — ответил Луис. — Хмии — мой товарищ по команде, и ему нравятся дети всех рас. Он вполне безобиден. Если хочешь тоже с ним подружиться — почеши его за ушами.
— Где ты поранил себе лоб?
— Повел себя чересчур неосторожно. Послушай, я знаю, как тебя успокоить.
Они занялись любовью — вернее, ришатрой — на водяной лежанке с включенным массажным устройством. Возможно, женщина и ненавидела здание Пант, но многому там научилась.
Два часа спустя, когда Луису казалось, что он больше не сможет пошевелиться, Харкабипаролин погладила его по щеке и сказала:
— Мой брачный период заканчивается завтра. Сможешь прийти в себя.
— У меня смешанные чувства по этому поводу, — усмехнулся он.
— Лувиву, мне было бы куда лучше, если бы ты вернулся к Хмии и Каве.
— Ладно. Смотри же, как я, шатаясь, поднимаюсь на ноги. Видишь меня на шагодиске? А теперь — пуфф, и меня больше нет.
— Лувиву...
— Хорошо, хорошо.
Темная линия Карты Марса росла, превращаясь в стену на их пути. Когда Хмии замедлил скорость, микрофоны на корпусе челнока уловили непрерывный шепчущий звук, громче свиста ветра за бортом.
Они приблизились к стене падающей воды.
С расстояния в милю она выглядела идеально прямой и бесконечно длинной. Вершина водопада находилась в двадцати милях над их головами, а подножие скрывалось в тумане. От грохота воды закладывало уши, пока Хмии не выключил микрофоны, и шум теперь доносился сквозь корпус.
— Похоже на водосборники в городе, — сказал мальчик. — Вероятно, именно здесь мой народ научился их делать. Хмии, я рассказывал тебе про водосборники?
— Да. Если Градостроители добрались так далеко, интересно, нашли ли они путь внутрь? В ваших легендах что-нибудь говорится про полую землю?