Она взглянула ему в лицо:
— Падая?
— Да.
Выражение ее лица легко было понять: «Сумасшедший. Полностью сумасшедший». Она пожала плечами, и к ней вернулось прежнее самообладание.
— Я поняла, что от меня больше нет никакой пользы, — заявила она. — Твоя машина теперь может читать быстрее, чем я. Я могу сделать лишь одно, чтобы облегчить нашу миссию, а именно утолить твою неудовлетворенную страсть.
— Приятно слышать, — ответил Луис.
Поняла ли она его сарказм? Невмирс, будь он проклят, если примет подобного рода благотворительность.
— Если ты вымоешься и как следует почистишь рот...
— Оставь. Твоя готовность пожертвовать комфортом ради высших целей достойна похвалы, но принять ее для меня — проявление дурных манер.
— Лувиву? — ошеломленно проговорила она. — Ты что, не хочешь со мной ришатры?
— Спасибо, но нет. Включить спальное поле.
Луис отплыл в сторону. По прошлому опыту он почувствовал, что сейчас она ударится в крик, и ничего поделать с этим было нельзя. Но если она попытается применить физическую силу, она обнаружит, что падает.
Харкабипаролин, однако, его удивила.
— Лувиву, — сказала она, — для меня теперь ужасна сама мысль о том, чтобы иметь детей.
Он взглянул в ее лицо, отнюдь не рассерженное, но крайне серьезное.
— Если я сейчас вступлю в связь с Каваресксенджаджоком, я могу родить ребенка, который погибнет в пламени солнца.
— Тогда не делай этого. Он в любом случае слишком молод.
— Вовсе нет.
— Ну... ладно. Нет ли у тебя... хотя вряд ли ты носишь с собой контрацептивы. Можешь посчитать свои критические дни и избежать зачатия?
— Не понимаю. Хотя нет, погоди — понимаю. Лувиву, наша раса правила большей частью мира благодаря владению нюансами и разновидностями ришатры. Знаешь, как многому мы научились насчет ришатры?
— Полагаю, просто повезло?
— Лувиву, некоторые расы более плодовиты, чем другие.
— Гм...
— Еще в доисторические времена мы поняли, что ришатра — способ не иметь детей. Если мы спариваемся, четыре фалана спустя рождается ребенок. Лувиву, можно ли спасти этот мир? Ты точно знаешь, что его можно спасти?
«Сейчас бы отправиться в путешествие, — подумал Луис. — В одноместном корабле, за многие световые годы от любой ответственности, кроме как за себя самого. Или оказаться под током...»
— Я вообще ничего не могу гарантировать.
— Тогда займись со мной ришатрой, чтобы я перестала думать о Каваресксенджаджоке!
Луис решил, что это далеко не самое лестное предложение из всех, что бывали в его жизни.
— А как быть с ним? — спросил он.
— Никак. Бедный мальчик, ему придется страдать.