Можно было без особых опасений предполагать, что Градостроители принадлежали к расе Халрлоприллалар.
— Очередное безумие?
— Это уж решай сама. И... я могу отдать тебе мой летательный пояс и очки, когда они больше не будут мне нужны.
— И когда это случится?
— Когда — и если — вернется мой товарищ. — (В челноке лежал еще один летательный пояс и еще одни очки, предназначенные Халрлоприллалар.) — Или можешь забрать их себе, когда я умру. И могу прямо сейчас отдать тебе половину моего запаса ткани. С помощью ее полос можно починить некоторые из старых машин Градостроителей.
Вала задумалась.
— Жаль, что мне не хватает опыта. Что ж, я согласна со всеми твоими требованиями.
— А я — с твоими.
Она начала снимать одежду и украшения — медленно, почти возбуждающе... пока Луис не понял, что на самом деле она избавляется от всевозможного оружия. Он подождал, пока она не осталась полностью обнаженной, а затем последовал ее примеру, бросив лазерный фонарь, очки и противоударную броню подальше от нее, добавив к ним даже свой хронометр.
Потом они занялись любовью, но это была не любовь. Безумие прошлой ночи исчезло вместе с вампирами. Она спросила, какую технику он предпочитает, затем стала настаивать, и он выбрал миссионерскую позу. Их акт напоминал формальность, но, возможно, так и должно было быть. После, когда она пошла помешать в котелке, Луис тщательно следил, чтобы она не оказалась между ним и его оружием, отчего-то ожидая некоего подвоха.
Когда она вернулась, он объяснил ей, что ему подобные способны совокупляться больше одного раза.
Луис сидел скрестив ноги, держа на коленях Валу, которая крепко сжимала ногами его бедра. Они поглаживали друг друга, возбуждая и изучая. Ей нравилось, когда ей почесывали спину. Спина ее была мускулистой, туловище шире его собственного. Вдоль позвоночника тянулась полоска волос. Она прекрасно управляла мышцами собственного влагалища. Бахрома на ее подбородке была мягкой и нежной на ощупь.
А под волосами на макушке Луиса Ву был вделан пластиковый диск.
Они лежали друг у друга в объятиях. Вала молчала.
— Даже если у вас нет электричества, ты должна про него знать, — сказал Луис. — Градостроители приводили с его помощью в действие свои машины!
— Да. Мы можем получать электричество из течения реки. Говорят, будто до падения Градостроителей электричество приходило с неба и его было сколько хочешь.
Она была близка к истине — на теневых квадратах имелись солнечные генераторы, передававшие энергию в накопители на Мире-Кольце. Естественно, для связи с накопителями использовались сверхпроводящие кабели, и, естественно, они перестали работать.
— Так вот, если я введу в нужное место моего мозга очень тонкий проводок — что я и сделал, — небольшая порция электричества воздействует на нервы, отвечающие за удовольствие.
— И каково это?
— Как будто напиваешься, но без похмелья и головной боли. Вроде ришатры или настоящего спаривания, только не надо никого любить, кроме себя самого, и можно не останавливаться. Но я остановился.
— Почему?
— Мой источник электричества забрал один инопланетянин. Он хотел, чтобы я выполнял его приказы. Но мне еще раньше стало стыдно.
— У Градостроителей никогда не было проводов в черепе. Мы бы их нашли, когда обшаривали разрушенные города. Где практикуется такой обычай? — спросила Вала, откатываясь в сторону и с ужасом уставившись на Луиса.
Именно об этом грехе он чаще всего сожалел — о неумении держать язык за зубами.
— Извини, — сказал он.
— Ты говорил, с помощью полос той ткани можно... Что это за ткань?
— Она проводит электрический ток и магнитные поля без каких-либо потерь. Мы называем ее сверхпроводником.
— Да, именно это погубило Градостроителей. Эти... сверхпроводники сгнили. Твоя ткань ведь тоже сгниет? Как скоро?
— Нет. Она другая.
— Откуда ты это знаешь, Луис Ву? — завопила Вала.