— Туристов? Тех, кто приезжает просто увидеть город?
— И по этой, и по другим причинам, — улыбнулась она. — Нужно получить приглашение. Зачем тебе это знать?
— Мне нужно попасть в летающий город. Как далеко я могу ехать с тобой?
— Вряд ли тебя туда пригласят, — рассмеялась она. — Ты не знаменит и не могуществен.
— Что-нибудь придумаю.
— Я еду до школы у Речного поворота. Мне нужно сообщить им, что случилось.
— А что случилось? Что ты делала там, в пустыне?
Она рассказала ему, хотя это было нелегко из-за пробелов в словаре переводчика. Но в конце концов совместными усилиями пробелы удалось заполнить.
Машинный народ правил могущественной империей.
Обычно империя представляет собой группу почти независимых государств, которые обязаны платить налоги и следовать указам императора во всем, что касается войн, борьбы с бандитизмом, поддержания связи и иногда официальной религии. Во всем остальном они живут по собственным обычаям.
И все это было вдвойне верно для Машинной империи, где, к примеру, образ жизни мясоеда-скотовода соперничал с образом жизни Травяного народа, что было выгодно для торговцев, покупавших у мясоедов кожаные изделия, но не имело никакого значения для упырей. На некоторых территориях многие расы сотрудничали друг с другом, но все они свободно пропускали через свою территорию упырей. Различные расы следовали собственным обычаям просто в силу своей природы.
Слово «упырь» использовал Луис Ву. Валавиргиллин называла их кем-то вроде Ночного народа. Они были мусорщиками, а также своего рода гробовщиками — именно потому Валавиргиллин не стала хоронить своих мертвецов. Упыри обладали речью, и их можно было обучить отдавать последние почести в соответствии с религиями местных гоминидов. Для Машинного народа они являлись источником информации, как, по легенде, и для Градостроителей во времена их правления.
По словам Валавиргиллин, Машинная империя была торговой империей, бравшей налоги только со своих собственных торговцев. Чем больше она рассказывала, тем больше исключений обнаруживал Луис. Государства поддерживали в порядке соединявшие империю дороги, если на это был способен их народ, — чего, например, нельзя было сказать о живущем на деревьях Висячем народе. Дороги отмечали границы между территориями, принадлежавшими различным расам гуманоидов. Завоевательные войны были запрещены, и, таким образом, дороги порой предотвращали войну самим своим существованием.
Империя обладала властью набирать армию для борьбы с бандитами и ворами. Большие участки земли, используемые в качестве торговых факторий, постепенно становились полноценными колониями. Поскольку дороги и машины объединяли империю, от государств требовалось постоянно производить химическое топливо и обеспечивать его доступность. Империя покупала рудники (путем принудительной продажи?), добывала собственную руду и предоставляла право на производство машин и техники в соответствии с имперскими спецификациями.
Для торговцев имелись школы. Валавиргиллин и ее товарищи были студентами из школы у Речного поворота. Вместе с преподавателем они отправились на экскурсию в торговый центр на границе поросших джунглями земель Висячего народа — насколько понял Луис, живущих на ветвях длинноруких приматов, которые торговали орехами и сушеными плодами, — и скотоводов-мясоедов, торговавших изделиями из кожи. (Нет, не маленьких краснокожих — совсем другой расы.) И по дороге они решили заглянуть в древний город посреди пустыни.
Встретить вампиров они не ожидали. Где вампиры могли бы найти в этой пустыне воду? К тому же эти твари почти полностью вымерли, не считая...
— Не считая чего? Я что-то упустил.
— Некоторые старики держат беззубых вампиров для... для ришатры, — покраснев, ответила Валарвиргиллин. — Возможно, так все и случилось. Каким-то образом сбежала пара ручных вампиров или беременная самка...
— Вала, это отвратительно.
— Да, — холодно согласилась она. — Никогда не слышала, чтобы кто-то признавался, что держит вампиров. А там, откуда ты родом, нет вообще ничего такого, что другие считали бы постыдным?
Удар попал в цель.
— Как-нибудь расскажу тебе про пристрастие к току. Не сейчас.
Она разглядывала его из-за металлического дула своего оружия. Несмотря на черную бахрому на подбородке, она выглядела достаточно по-человечески... но несколько шире. Лицо ее имело почти идеально квадратную форму, и Луис с трудом понимал его выражение, что, впрочем, было вполне предсказуемо: человеческое лицо эволюционировало как средство для передачи сигналов, а эволюция Валы протекала иначе.
— Что собираешься делать дальше? — спросил он.
— Нужно сообщить о погибших... и передать артефакты из пустынного города. За них положена награда, но артефакты Градостроителей империя забирает себе.
— Еще раз повторяю — они мои.
— Поезжай.
В пустыне начали появляться участки зелени, и теневой квадрат заслонил квадрат солнца, когда Валавиргиллин велела Луису остановиться, чему он был только рад, успев устать от тряски на неровной дороге и постоянной необходимости удерживать направление.
— Будешь... ужин? — сказала Вала.
Они уже успели привыкнуть к пробелам в переводе.