— Что-то все же изменилось, — сказала она через некоторое время. — Мистер Спенсер умер. Вы его помните?
— Конечно. Каждую среду тетя Синди ходила со мной за покупками к Кроссену и отпускала меня сюда попить имбирного пива — настоящего, рочестерского. Она всякий раз давала мне пятицентовик, завернутый в платок.
— А при мне оно стоило уже десять. А помните, что он всегда говорил?
Бен согнулся, скрючил руку в артритическую клешню и скривил угол рта.
— Пузырь, — прошептал он зловеще. — Ты загубил себе пузырь этим пивом, приятель.
Ее смех взлетел к медленно вращающемуся над их головами вентилятору. Мисс Кугэн посмотрела на них с неудовольствием.
— Как похоже! Только меня он называл «красотка».
Они с восторгом глядели друг на друга.
— Не хотите ли сходить вечером в кино? — спросил он.
— С удовольствием.
— А где ближайший кинотеатр?
Она фыркнула.
— Конечно, в Портленде. Там, где фойе украшено бессмертными полотнами Сьюзен Нортон.
— А какие фильмы вы любите?
— Захватывающие, с погонями.
— Чудесно. Вы помните «Нордику»? Она была прямо в городе.
— Конечно, но ее закрыли в 68-м. Я туда ходила в школе. Когда фильмы были плохими, мы бросали в экран бумажки от поп-корна, а они почти всегда были плохими, — она опять фыркнула.
— Они всегда крутили старые сериалы, — сказал он. — «Человек-ракета», «Возвращение Человека-ракеты», «Крэш Каллагэн и бог смерти».
— При мне показывали то же самое.
— А что случилось потом?
— Теперь там офис Ларри Крокетта, — сказала она. — Я думаю, это из-за нового кинотеатра в Камберленде и еще из-за телевидения.
Они немного помолчали, думая о своем. Часы на стене показывали 10.45.
Они хором произнесли: «А помните…», посмотрели друг на друга, и на этот раз на звук их смеха обернулись не только мисс Кугэн, но и мистер Лабри.
Они говорили еще минут пятнадцать, пока Сьюзен не сказала с сожалением, что ей пора, но, конечно же, она к семи тридцати соберется в кино. Расставаясь, они оба думали о невероятных совпадениях в их жизни.
Бен побрел по Джойнтнер-авеню, остановившись на углу Брок-стрит, чтобы взглянуть еще раз на дом Марстенов. Он снова вспомнил пожар 51-го и подумал: «Может, было бы лучше, если бы он сгорел».
Нолли Гарденер вышел из муниципального здания и стал рядом с Перкинсом Гиллспаем как раз в тот момент, когда Бен и Сьюзен зашли к Спенсеру. Перкинс курил «Пелл-Мелл» и чистил свои желтые ногти складным ножом.
— Это тот писатель, да? — спросил Нолли.
— Ну.
— Ас ним кто, Сьюзи Нортон?
— Ну.