— Это уж слишком! — возмутился Веник. — Хорошо, мы не космонавты и не ветеринары. Мы младшие научные сотрудники. Синтезируем трисатин с метаном… Или, как его, беса?..
— Триметилксантинат аммония, — поправил выступавшего Герман.
— Да вы инженеры! Вы обыкновенные нищие инженеры! — победно воскликнула Вероника. — Как вас только в рестораны пускают?! — И, обернувшись к подругам, добавила, — целый вечер — коту под хвост! Надька, ты что, весь мой макияж на этого беспорточника извела?! Ну, подходил же к тебе грузин, или тот, что с камнем на перстне…
— Я их боюсь! — пискнула Надежда.
— А этих не боишься? Ты посмотри — это же дети! Поди, живут на зарплату родителей и пишут свои никому не нужные диссертации. Фу, стыдно смотреть!
— Ну ладно тебе, Ничка, — вступилась за скисших от полного провала офицеров Надежда, — я же замуж за них не собираюсь. Зато они смешные!
Веничку переклинило кривой саркастической гримасой, которую он так и не выправил до конца поездки. Наконец, «Волга», мягко пройдя юзом, коснулась лысой резиной бордюра тротуара у облезлого панельного дома.
— Девочки, я побежала! — крикнула Вероника, первой выскочив из машины, — меня дома муж — «уж замуж не в терпёж»! Боюсь, нарвусь на неприятности. — И, почти скрываясь в метельной темноте спального района, прокричала вышедшим пассажирам, отъезжающего такси, — А с ухажёрами не задерживайтесь! Дайте им по конфетке, и пусть катятся к своим пухлым жёнушкам и заботливым мамочкам!.. До следующих выходных!
Майору Поскотину, отошедшему в сторону, стало не по себе. Таких унижений Герман давно не испытывал. Он отрешённо смотрел в чьё-то окно, совершенно не замечая, как за его шторами разыгрывается театр теней с фигурами, машущими скалкой и сковородой. Вдруг он почувствовал лёгкое прикосновение.
— Гера, извините мою подругу, — тихо произнесла Ольга. — Она добрая.
— Я заметил, — уныло согласился Поскотин.
— Лучше посмотрите туда!
Чуть поодаль, соприкоснувшись губами, стояли Надежда и Веничка. Они целовались на манер голубков трогательно и нежно, будто и не было за их плечами опыта семейной жизни, тягот неустроенного быта и груза повседневных забот.
— Завидую, — тихо промолвил Герман.
— И я! — эхом отозвалась Ольга, но тут же поправилась, — совсем немножко.
— Так в чём же дело?
— Не надо… Ни к чему. Только вы не грустите. Вечер был приятный, и вы так хорошо танцевали.
— Вы тоже.
— Если хотите, запишите мой телефон…
— Зачем?
— Станет грустно — позвоните.
— А если будет весело?
— Тоже звоните… Услышите моего мужа, представьтесь студентом-сторожем нашего детского сада.
— Вы там работаете?
— Да, из-за дочери. Иначе ребёнка в садик не берут.
— Счастливая!
— Кто?
— Ваша дочь. Иметь такую… — Герман задумался. Ольгу нельзя было назвать красавицей, но что-то определённо в ней было. — Такую красивую маму.
Ольга улыбнулась.
— Вы не умеете лгать! Из вас никогда не получится разведчик.