— Так точно, товарищ подполковник! Исключительно для ударников коммунистического труда! — приходит на помощь хитрый азербайджанец.
— Молодец! — бурчит Нелюбов.
— Двенадцать ящиков! — доносится из-за плеча руководителя сборов бодрый голос лейтенанта Намёткина, — Вы не подвинетесь?
Подполковник оторопело делает шаг в сторону. Намёткин залпом выпивает «призовые» и, выполнив команду «кругом», строевым шагом покидает импровизированный шинок. Веник немедленно наполняет дарёную тульским виночерпием мензурку.
— За урожай, товарищ подполковник! — подносит пришедший в себя Мочалин поощрительные сто грамм своему начальнику. Нелюбов машинально берёт мензурку и тут же её опорожняет.
— Яблочком, яблочком закусите, товарищ подполковник!.. Ну как? Не хуже, чем под селёдочку, не правда ли!.. — вновь воркует вошедший в роль Веничка.
Подполковник, хрустя яблоком, осматривает штабеля, громоздящиеся у ног Мочалина.
— Твои?
— Так точно! И пяти минут не прошло, как с дерева слез. Надо ж и друзей поддержать!
— Молодец!..
— Младший лейтенант Мочалин! — напоминает своё имя расторопный бармен, принимая строевую стойку.
— Молодец, младший лейтенант Мочалин.
Сзади вырастает кряжистая фигура директора совхоза.
— Ну как дела, Василий Петрович? — дежурно интересуется директор.
— Да вот… — подполковник обводит рукой штабеля, — вроде как… неплохо!
— Ого! — отзывается директор. — Дневная женская норма! Герой!
— Пожалуй, что… — соглашается подполковник, ощущая живительное тепло алкоголя. — Директору-то нальёшь?
— Непременно, товарищ полковник! — звонким эхом откликается льстивый Веник.
— Тогда и мне…
— Есть, товарищ полковник!
— Ну и себе…
— А как же!
На мгновение у «барной стойки» воцаряется тишина. Два офицера и один гражданский, запрокинув головы, пьют.
Ошалевшие от увиденного, Герман и Шурик, спустившись с деревьев, стоят в неловких позах с пилотками в руках, напоминая крепостных с челобитной у барского подъезда. «Юнга» непринуждённо грызёт яблоко, вникая в нюансы взаимоотношений участников капиталистического рынка.
— Наталья! — обернувшись, кричит директор, — слышь, Наталья, а ну — мухой в правление! Заполни грамоту, да мигом — назад… Я же тебе русским языком говорю — мухой!.. Как за что? За достигнутые успехи… Битва за урожай… Короче — ударнику коммунистического труда! Беги уже.
У Алика изо рта вываливается яблоко. Сашка Дятлов, нервно покусывая усы, одной рукой судорожно срывает жестяную «кепочку» с мерзавчика и, не обращая внимания на начальство, тут же его опорожняет.
На обратном пути грамота ударника коммунистического труда на имя В.В. Мочалина переходит из рук в руки стонущих от смеха офицеров.
В гостях у капитана Гордеева
По возвращению в казарму к друзьям заглянул капитан Гордеев.
«Товарищи офицеры, прошу час на сборы — и ко мне! — буднично распорядился гвардейский десантник, — Да, и ещё, товарищи офицеры, — добавил, он, направляясь к выходу, — Я холостяк. Готовить не обучен, поэтому возьмите в столовой всё, что дадут, и принесите с собой, да так, чтобы никто не заметил». Уставшие от возлияний друзья робко пытались возразить, ссылаясь на поздний час, но бравый вояка был неумолим: «Человек в погонах не имеет права быть трезвым!» Подчиненные кислыми улыбками сопроводили армейскую максиму и приняли указание капитана к исполнению.