Внезапно, произошло невиданное. Пленка порвалась, резко лопнула, словно мыльный пузырь и ко мне потянулось множество разбухших пальцев. Я был не в силах сопротивляться, и меня волоком потянуло вниз. Стремительно и бесповоротно, как слепого котенка. И вот когда я уже смирился со своей участью и всем телом подался вниз, меня кто-то схватил за плечо и выдернул назад.
– Что это?! – испуганно взирая на Проклятого, я никак не мог прийти в себя.
– Река утопленников. Это их души… – невозмутимо произнес мой спаситель.
– Настоящие глупцы, побери их всех! – вновь загоготал Езеф.
* * *
Мы вступили на берег. Не оборачиваясь, я прошел вдоль берега, не желая смотреть, как лодка с полоумным стариком исчезает в призрачном тумане. Наверное, его ужасный смех еще долго будет преследовать меня во снах. Но сейчас стоило постараться поскорее забыть кошмар из глубины.
– Постой, куда ты?
Я остановился и, развернувшись, посмотрел на Проклятого.
– А какая разница! Ты сам говоришь, что мы в ловушке и выхода нет. Тогда не всё ли равно куда идти? – я вновь развернулся, но меня в очередной раз остановил его голос.
– Остановись, – теперь уже более требовательно. – Ты живой и тебе здесь не место! Слышишь?
– Тогда убей меня! – не сдержавшись, закричал я что есть мочи. – Мне безразличны твои слова! Какой толк идти как марионетка: не зная, куда и зачем.
Я беспомощно упал на холодную землю. На лице предательски возникли тонкие струйки слез. Проклятый отвернулся в сторону реки, чтобы не видеть моего отчаянья и тихо сказал:
– Хорошо, я расскажу тебе все, что знаю сам. Только поверь, мне известно не так уж и много.
Часть третья. История, рассказанная в полночь
Костер был холодным и безжизненным, словно и не горел вовсе, а просто жадно пожирал сухие дровишки, желая скорее потухнуть навсегда. Возможно, это всего лишь мое больное воображение играло со мной злую шутку, и я просто-напросто не мог хорошенько согреться. Но подобная мысль продолжала свербеть где-то глубоко, пугая своей неизбежностью.
Открыв сумку и поежившись, я согрел руки, взял перо и разделил чистый лист на две половинки. Линия получилась неровной, словно улыбка безглазого старца. Я недовольно сплюнул.
– Не получается? – разочарованно вздохнул Проклятый.
– Здесь очень холодно и мерзко, – попытался я найти себя достойное оправдание. Но, судя по всему, у меня ничего получилось.
– Я тоже здесь многое стал забывать, – согласился Проклятый. – И огонь не греет. Здесь все мертвое, даже души.
От этих слов мне стало еще холоднее и тоскливее.
– Где мы?
– Не знаю, мне кажется, что мы в каком-то крохотном пространстве, находящимся между миром живых и миром мертвых. Именно здесь я повстречал многих, кто не может найти пристанище, пока не попадет в реку утопленников или не заблудится в лесу висельников.
– Это какое-то безумие.
– Наверное, ты прав. К здешним правилам сложно привыкнуть. Но у нас нет выбора.
– Выбор есть всегда, – не согласился я.
Проклятый тяжело вздохнул. Немного сомневаясь, я все-таки решился и спросил:
– Скажи…ээ… Боже! Я даже не знаю, как тебя зовут?
Проклятый грустно улыбнулся.
– Называй меня, Глупцом. Другого имени я уже не вспомню.
– Скажи…хм… – я так и не осмелился назвать его предложенным именем, – скажи, а как ты оказался здесь?