— Нормально.
— А еще ниже. И тут, повыше.
— Очень даже.
— А теперь. В полный рост. Посылка с сюрпризом.
— Сейчас, только сяду.
— Сэмми. Наконец-то мы это сделаем.
— Нет, не наконец-то. Минуточку. Ты забыла, что я говорил о браке.
— Не до того. Ну, так как насчет ниже подбородка. В общем и целом. Только честно.
— В общем и целом — нечто.
— Неужели.
— Будет что вспомнить в старости. И после, в элизиуме.
— Никогда бы не подумала, Сэмми, что у тебя такое забавное чувство юмора.
— Забавно. Что не подумала.
— Сэмми, раздевайся.
— А потанцуй.
— А запросто.
За истертыми малиновыми шторами в комнате цвета морской волны тихие звуки изменившегося мира. Над Веной нависает вечер. Улицы всех цветов и оттенков камня и дома, как одинокие насупленные призраки. Пойти бы в это время погулять, этаким невидимкой. С тротуаров публика уже исчезла — к своему супу, сосискам, ломтям хлеба. А ты все идешь и идешь, слушая стук каблуков, потому что, если остановишься, умрешь на месте. Неоплаканный. И будешь упакован и погребен в глинистой почве кладбища Централфридхоф. Под такой эпитафией:
Сэмюэль С разделся. Залезая вслед за ним в кровать, она вслух отметила, что он не волосат. Он свел руки, обхватив ее хрупкое тело, и напряг бицепсы. Ты сильнее, чем я думала, сказала она. Перекатился в положение сверху — хруст конского волоса, — перекатился в положение снизу — снова хруст. И ее взгляд ему прямо в глаза.
— Ты так и не собираешься ничего делать, да.
— Нет.
Абигейль отползает от этого моржа на лежбище. Ложится на спину в нескольких дюймах, изучает потолок.
— Нет, но каков козел. Вы даже не догадываетесь, чем это для девушки чревато.
— Догадываюсь.
Абигейль поворачивается, полуприкрыв веками мерцающую черноту зрачков. Едва заметное дрожанье губ.
— Не можете догадываться.
— А вы не догадываетесь, чем для меня чреват трах без будущего.
Абигейль приподнимается на локте. Глаза расширены. Покачала головой, и над загорелым животиком заколыхались удлиненные белые груди.
— Не могу же я замуж за вас пойти. А потом мне что делать, лет еще тридцать-сорок, когда вы умрете. Вот два месяца спортивной гребли, не сходя с места, это я могу обеспечить. И даже варить кофе, временами прибирать берлогу. Ой, что я мелю. В смысле, ты что вообще себе воображаешь, можно подумать, умеешь пердеть в ля-миноре или еще там чего.
— Умею.
Абигейль навострила ушки. Сэмюэль С приподнимает локтем одеяло и выдает строго «до» первой октавы.