Он перегнулся через приборную панель, заглянул в иллюминатор и тут же отпрянул назад.
— Там дракон. Здоровенный. Сидит сверху, на каменной круче, — тревожно объявил Горгот.
— Жалюзи закрой! — среагировал наконец Дилморон.
Лязгнули стальные створки. И вовремя. Через секунду их гребенку лизнуло жадное пламя. Одно окно тут же лопнуло сотней стеклянных брызг.
— Тьфу, нечисть, — выругался Махор, вынимая острый осколок из небритой щеки. — Сейчас я ему задам.
Огромные когти скрежетнули по кабине, сорвав половину ограждений. Показалась лапа, покрытая золотой чешуей. Еще одно стекло вылетело из креплений и ударило в грудь пилота.
— Да чтоб его! — рыкнул Горгот, потирая ушибленное место.
В зиявшем проеме смотровой перспективы возникла огромная заинтересованная морда. На нас пахнуло дыханием, в сравнении с которым запах Ноздрина показался мне благоуханием полевых цветов. Блеснула слюна на белоснежных конических клыках.
Ф — ф–фыр! Дракона приложило по рылу Ледяной сосулькой. И еще одной. Эх, жаль, Дилморон промазал магией мимо кроваво — красных буркал. Пасть исчезла. Зато вновь возникла когтистая лапа, попытавшаяся пробраться в кабину. Махор от души рубанул по ней палашом и отхватил палец. Струя пунцовой крови ударила прямо ему в лицо.
— Да так тебя растак! — взревел баркидец и нырнул в оконный проем.
Сумасшедший! Все вскочили с мест и бросились к остаткам жалюзи. Махор шустро проехал юзом по округлой голове Зайца и скатился на дорогу. Небо закрыла огромная туша. Хлопнули распахнутые перепончатые крылья. Тварь рванулась за выпорхнувшим из рубки баркидцем. Дракон завис над носом ковчега, выискивая жертву. Его шкура горела багряным светом. В хребет реликту вонзился Сокрушающий топор Дилморона. Владыка метнул его почти плашмя, сумев убраться в габариты проема. Тяжелое лезвие вспороло золотую драконью кожу и рухнуло куда — то вбок. Горгот продрался сквозь стеклянные осколки и тоже выбрался на нос. За ним проворно протиснулась Ниама. Дилморон бросил на меня взгляд, полный отчаяния. Его могучий торс никак не мог пролезть в образовавшуюся на морде Зайца брешь. Выругавшись, принц рванулся из рубки к лестнице, ведущей вниз. Я чувствовал, что мое сердце того гляди разорвется от страха. Как эти люди не боятся? Или налицо приступ массового помешательства? Без брони и магических артефактов вступить в противоборство с взрослым Золотым драконом!
Ящер, не обнаружив юркого противника (видимо, в том неожиданно пробудилась его разумная половина, и он заполз под заячье брюхо), развернулся в сторону прибывшей к врагу подмоги и полыхнул по Горготу и Ниаме струей напалма. Безрассудных помощников спас Огненный Щит, мгновенно выставленный демонессой. Мыльный пузырь заклинания принял на себя пламя, и жаркие струи обтекли его вогнутую плоскость. Мое зеленое рыльце опалила струя горячего воздуха. Не особо соображая, что делаю, я подтянулся к приборной панели и рванул на себя рычаги сложенных ушей. Зажмурил от ужаса глаза и свел манипуляторы вместе. Свист! Громовой удар! Меня чуть не сбило с ног струей омерзительной темно — красной жидкости. Горготовы окуляры начисто залепило, а в мозгу плясали непонятные тепловидения. И полмира закрыл силуэт древнего монстра. Я в полной покорности судьбе сполз прямо на пол и закрыл голову руками.
Но ничего не происходило. Кроме бульканья и резкого запаха крови, напитавшего все вокруг. Сзади хлопнула дверь. Послышались шаги, человеческие ноги снаружи ступали по стальной обшивке заячьей морды.
— Одного топора как не бывало. Сильна пневматика! — это Горгот. — Похоже на то, что истинный был… Матерый.
Хорошо, что орк выжил. Надеюсь, остальные тоже.
— Эй, кто — нибудь! Да, ты, Ноздрин! Немедленно убери с капота Зайчика эту падаль! За хвост тащите! — раздался звонкий, немного вибрирующий от волнения голос.
Ниама, кому еще тут взяться из женской национальности!
— Вечно я прибираюсь за этим недомерком, — Ноздрин не смог удержаться.
— А ну, поговори мне еще, рогоносец! — рявкнул снизу Махор. — Гонзо очень вовремя ушатал дракона. Еще бы чуть — чуть, и эта гадина дала бы наркозу всей честной компании.
Спасибо, конечно, добрый Махор. Начальник стражи и так меня терпеть не мог, а теперь и просто со свету сживет. Стоп! Как это «ушатал»?! Я лихорадочно стал протирать свою оптику. Положительно, мои врожденные осязательные способности ухудшись почти до нуля после обретения зрения. За плечо меня легонько потрясла сильная рука Дилморона:
— Очнулся, малыш? Ты сегодня проявил себя настоящим героем! Надо же, догадался применить механические топоры против Истинного Золотого. Если б не ты…
Я почувствовал, как рассудок, который из последних сил держался на тонкой ниточке паники, вдруг облегченно куда — то поплыл. Все. Больше я ничего не слышал.
Мое сознание вернулось обратно, вежливо постучалось и заняло приличествующее ему место в голове. Спина ощутила под собой привычный топчан моей кельи. Вроде, живой, но какое — то странное чувство. Вытянул лапы и неожиданно уперся ими в стену. Попытался подняться, облокотился рукой о подушку и в изумлении опять рухнул на тахту. Мимо меня проплыла незнакомая лапа. Не рука, а именно лапа — огромная, раздутая изнутри сплетением перекрученных мышц, увитая стрелками кровеносных сосудов. Что это делается? А? Я беспомощно покрутил головой. Раздался противный скрип. Это мои трехдюймовые (!!!) позвоночные шипы процарапали в стенке каюты глубокие отметины.
— Спокойно, Гонзо, не дергайся, — рядом на стуле сидел Махор и насмешливо наблюдал за моими истерическими метаниями. — Ишь, вымолил себе счастье. Судьба, она, как и карты — слезу любит. Так у нас каталы говорят.
— Да как не дергайся? Что со мной произошло? Я распух, да?
— Вроде того, малыш.
Ой, это я сказал? А почему он мне ответил? Он меня слышит! Слышит!!! Как такое может быть? Я, что — сошел с ума?!
— Задал ты всем задачку… Ты себе еще в зеркало не видел. Хм… Что же придумать… Я сейчас.
Через пару минут он вернулся, держа в руках мифриловую кирасу.
— Ну — ка, глянь!