- Только прошу тебя - общайся с этим чудиком поменьше, ладно?
- Дядя Коля нормальный, мам!
- Да? А кто мне говорил, что он называет рельсы рунами?
- Ну ты же меня называешь милым. Разве я милый?
- Для меня - да.
- А вдруг для него рельсы это руны?
***
Дядя Коля. Его образ возникает перед глазами. Пусть он и странный, но мне нравится общаться с ним - в запасе у него десятки удивительных историй. Правда, когда я случайно слышу его разговоры с бабушкой и дедушкой, можно подумать, что дядя Коля - обычный старичок, разве что чуть-чуть с прибабахом. Зато когда мы остаемся одни и стоим на платформе, провожая отходящую электричку, закрадываются сомнения. Пусть его рассказы полны небылиц и пестрят фантазией, дядя Коля говорит вещи, о которых я часто задумываюсь.
Год за годом, когда электричка подъезжает к станции, он машет мне рукой, высунувшись из небольшого оконца сторожки. Каждый год, без исключения. Даже когда я приезжал на машине с родителями.
А вот он выходит из своей сторожки, держа в руке масляный фонарь. Ночь расходится в стороны. Шаркают ноги. Он поднимается на платформу и медленно бредет, косматый, словно Леший. По-хозяйски обходит свои владения. Иной раз мурлычет чего-нибудь под нос или насвистывает веселую мелодию.
И потом в комнату заползают запахи кедровых орехов и мяты. Но их ощущаю только я. Никто другой в доме ничего не замечает. Начинаю думать, что меня разыгрывают. Каждый день обшариваю чердак - вдруг где завалялась баночка с эфирным маслом? Упала и разлилась. Но нет. Вряд ли надо мной станут так шутить. Откуда же тогда эти запахи? Кедр и мята. Повсюду мята. Я стою на огромном зеленом листике. Шаг - и запах. Шаг - запах. Над головой зависают три кедровых орешка.
И мир преображается. Лист под ногами твердеет, зелень выцветает и оставляет унылую серость. Кедровые орехи испускают сияние и превращаются в три фонаря. Я оказываюсь на платформе. Рядом с дядей Колей. Он грустный.
- Как думаешь, Саш, может человек пожертвовать одной жизнью ради тысячи?
Очередной странный разговор. Я вспоминаю предупреждение мамы, но тут же стараюсь о нем забыть.
- А зачем это? Зачем жертвовать?
- Чтобы спасти.
- Если человек может спасти тысячу людей, почему не спасет одного?
- Можно отправить в космос ракету навстречу астероиду и уберечь всю планету. Но ракета разрушится.
- И хорошо, - радуюсь я, довольный, что подловил дядю Колю. - Потому что ракета - не человек.
- Ладно, - кивает он. - А если взять не ракету, а космический корабль, которым нужно будет кому-то управлять? И тебе нужно выбрать, кого отправить.
Я замираю.
- Ой...
Мне представляется ситуация. По телу бегут мурашки. Не хотел бы я оказаться в таком положении.
- И вот я назначаю своего знакомого капитаном корабля. Считается ли это убийством?
Я задумываюсь.
- А если он не против полететь?
- А если его не спрашивают?! - дядя Коля повышает голос.
- Ой... Я... Я не знаю. Убивать же плохо. Но как же не спасти всех? Это, наверное, тоже зло?
- Да. Бездействие при возможности что-то изменить к лучшему или уберечь имеющееся. Поэтому необходимо отправить человека в полет. Ради всех. И подход к этой ситуации один - принцип меньшего зла.
- Однажды папа смотрел фильм, где...