Цитадель: читать начало книги онлайн

Барт вынужден был почти насильно отрывать его от компьютерной сети раз в неделю, чтобы отвезти в Нью-Прайс на сутки. Желание Марии и Ирвина было для Эриксона внутренним законом. А Леран продолжал меняться. Правда, некоторые его действия и поступки по-прежнему можно было предсказать. К числу таких относилось и его отношение к статуе святого Себастьяна. Он уже окончательно отождествил истекающего кровью древнего юношу с немолодым человечеством. Всё более широкое знакомство с мировой прессой нисколько не прибавляло этой первой оценке оптимизма. Последним его замечанием на площади было следующее: «Нет, без помощи со стороны он не освободится от стрел».

Для Лерана это было время, которое Барт назвал позже «периодом шараханий». Старательно выполняя служебные поручения Эриксона, Леран всё остальное время отдавал поиску платформы, с которой можно было бы помочь «Себастьяну». Озабоченный его чрезмерной увлечённостью одной идеей, Барт как мог пытался его отвлечь. На дороге, которую хотел себе избрать Леран, сложили умнейшие головы многие тысячи представителей многострадального Себастьяна, но ни одной стрелы извлечь так и не смогли. Он даже вручил ему ноутбук, загрузив хитрыми играми, но через день игрушки исчезли из памяти мини-компьютера, а шарик трекбола рисовал на экране аналитические схемы. Леран изобретал свои методы социально-исторического анализа, соединяя прошлое и настоящее в немыслимых сочетаниях.

Проза социального бытия, насыщенность города отрицательной энергией и негативной тяжёлой информацией Всё-таки опустили Лерана с неба на землю.

А записанное недавно Лераном интервью с представительницей прекрасного пола заставило Барта всерьёз встревожиться. Он нашёл время просмотреть-прослушать несколько кассет и понял: его подопечный поворачивает явно не туда. Прекрасная представительница раненого человечества, скандально известная балерина городского театра, была явно подготовлена к разговору.

– …Какие требования вы предъявляете к будущему мужу?

– То есть к сегодняшнему жениху? Только одно, – чтобы он был. Но его – нет.

– По Гамлету?

– Нет. По-нашему! Тогда не было таких проблем и вопросов. Если нет предмета, то какие к нему вопросы?

– Никогда не поверю, чтобы вы не могли…

– А вы посмотрите вокруг, – представительница держала диалог в свои цепких тренированных ручках, – Сплошь и рядом мужские организмы. Идут, идут, идут… Туда-сюда, сюда-туда. Организмы, начинённые табаком, алкоголем, наркотиками, анаболиками… С раннего детства, заметьте. Если у них отобрать виски и сигареты, дать воздух без смога, посадить на чистую диету, – они же через час протянут ноги.

– Но не все же… Есть и лучшие…

– А этих лучших, – если их лишить борьбы с внутренней интоксикацией, они взорвутся от избытка энергии. Пока же её не хватает на половую потенцию и мозговую деятельность. Если такого вдруг, невзначай, пробьёт «искра», то кто от него родится? При одной мысли становится страшно…

Барт, просмотрев весь материал, понял: Леран планирует интервью с хитрой лгуньей, заинтересовавшейся оригинальным журналистом, сделать гвоздём специального выпуска, посвятив его вскрытию городских язв.

Статистика преступлений, равнодушная позиция властей, безрезультатная суета полиции… Болевые точки городского жития и причины проявления оных… Леран успел поговорить с выразителями интересов всех кругов, – от бульварных девочек до чиновников муниципалитета. И все они ему откровенно врут, почти не скрывая насмешки. А слишком рано повзрослевший мальчик верит всем без исключения.

Он верит всему, что печатается, всем, кто говорит с ним на языке двоедушия и лицемерия. И всё это – несмотря на неоднократные предупреждения Барта о том, что всякое слово должно быть проверено и выверено, иначе получится профанация и обман всех и себя.

Поиск всеобщего рецепта счастья на такой шаткой основе! Всё-таки он переоценил Лерана. Но только в одном: несмотря на мощный расцветающий интеллект, в нём живёт душа ребёнка. К самостоятельной серьёзной работе его просто нельзя подпускать: сломает себе шею! Сент-Себастьян не самый последний из коррумпированно-опасных городов в стране. Среди полутора миллионов исчезнуть без следа одному любопытному журналисту – проще не бывает.

По всему получается: требуется серьёзный и очень непростой разговор. Но, – понимал Барт, – пока Леран сам лично не убедится в правоте Эриксона, он едва ли изменит линию поведения и отношения к профессии. Придётся первое время блокировать его инициативы, следить за ним как за своенравным учеником–школьником. Забота немалая, да ничего не поделаешь.

Ведь Леран стремится спасти не абстрактное человечество! Он думает об этой развратной девице, заглядывающей ему же в штаны. И о нём, Барте Эриксоне, увязающем в алкогольной потребности. О Леде, которой предстоит жить в этом безобразном городе. И о многих других конкретных людях.

Само собой сложилось так: стержнем картины мира Лерана Кронина стал святой Себастьян, то есть потерявшее святость человечество. Желает он его оздоровить, спасти, вразумить, – и всё тут! А народ только и ждёт появления нового спасителя, чтобы тут же распять его.

– Леран, объясни мне, что ты ищешь? Как ты хочешь реализовать свои революционные планетарные идеи?

Барту не хотелось говорить о недостатке образования, – люди с дипломами и научными степенями соображали не лучше, а много слабее Лерана. Не имело смысла напоминать и об опасности избранной цели. Существовал один путь – чисто интеллектуальный, причём не просто логический. Умозрительных доказательств Леран не признавал, считая логику в любом её виде недостаточной для поиска ответов на серьёзные вопросы. Надо показать ему исходную бесполезность попыток, неразрешимость задачи в принципе.

Леран вместо ответа повернулся к компьютеру, застучал клавишами клавиатуры. На экране появилась красочная картинка, подготовленная, по-видимому, самим Лераном. Барт понял сразу: визуальная модель глобальных проблем социума.

– Барт, посмотри, я выяснил причину такого тревожного положения. Прогрессирующее всеобщее разделение людей привело каждого человека к крайнему одиночеству. Все стали врагами! И игра пошла без правил. А где нет правил, нет и логики. Общей логики. Все наши законы и моральные устои, – кисейное прикрытие для самоуничтожения.

– Всеобщая агрессивность.., – протянул Барт, не скрывая иронии, – Открытие! Я с детства не мог найти того, с кем можно пойти в разведку. И что же?

– Я хочу сделать людей друзьями. Тогда они сами…

– Что? – почти развеселился Барт, – Они сами бросятся друг к другу в объятия, если их назвать друзьями?

– Не так. Не сразу, – ответил Леран с нетерпением, – Надо открыть людям глаза. Ты был прав, когда говорил мне, что средства массовой информации в основе лгут. Надо показать всё как есть. Им же – их самих.

– Нам, – нас!

– И ты думаешь, что создаёшь новую идеологию? Что бы ты ни показывал людям, они будут видеть то, что хотят. Только то, что хотят, Леран. Ты же не стремишься изменить желания?

– Конечно, нет. Это – насилие.