— Может, в зоопарк сходим? Сто лет не была в зоопарке. И неизвестно, когда в следующий раз буду, — Даша погрустнела. — Помнишь пони, которого звали Руслан?
— Помню, — улыбнулся Ит. — И как вас с Верой катали в тележке, помню. Наверное, там его уже нет. Он старенький был. Стоит ли заходить?
— Не хочешь?
— Не очень. Понимаешь, звери… они там в клетках, — Ит отвернулся. — Не слишком приятные ассоциации, если честно.
— Официальная? — нахмурилась дочь.
— Конечно. Ты же умница у меня, всё понимаешь.
По деревянным мосткам они сошли на причал, затем поднялись на набережную. Люди расходились в разные стороны, а они остались стоять. Просто стояли и смотрели, как отходит от причала легкий катер с полосатым летним тентом над верхней палубой.
— Сложно было бы не понять. А меня почему-то не смущали никогда эти клетки. И звери, которые там живут… они ведь на воле выжить уже не сумеют, — Даша задумалась. — Но если ты не хочешь в зоопарк, то не надо. Хватит с тебя клеток. Особенно после кремлевки. Вот если честно, пап, оно того стоило? Четыре с лишним года такой пытки?
— Стоило, — заверил Ит. — И как раз сегодня ты узнаешь, почему стоило. Слушай! — оживился он. — Если не в зоопарк, давай в планетарий? Будний день, все на работе… за билеты, если что, доплачу. Пошли?
— Планетарий? Мне давно не десять лет, — покачала головой Даша. — И даже не пятнадцать. Я не настолько наивна, чтобы…
Она не договорила.
— Знаешь, в примитиве есть своя прелесть, — возразил Ит, хотя понял, что в планетарий они не пойдут. — По себе знаю, примитив иногда застревает в памяти крепче, чем что-то очень сложное.
— В планетарий мы пойдем осенью, — решительно сказала Даша. — Ты сам сказал, что сегодня замечательный день. Поэтому давай просто погуляем, а? Хочешь, купи себе пива?
— Дочь, ты очень любезна, — хмыкнул Ит. — Но не забывай, что скоро приедут мама и Фэб. Так что пиво отменяется, равно как и планетарий. Я тоже… гм… не настолько наивен.
Даша засмеялась.
— Так что? Куда?
— Бродить, — решительно ответил Ит. — Бродить туда и сюда.
— Слушай, а ты книжку эту свою дописал? — спросила Даша.
— Почти. Там не хватает совсем чуть-чуть… я не успел, дел накопилось слишком много.
— А чуть-чуть — это сколько? — с интересом спросила Даша.
— Пару страниц… может, немножко больше, — Ит вытащил блокнот, подкинул на ладони. — Если честно, зайчик, я совсем не уверен, что это надо дописывать.
— Ну уж нет, раз начал, то надо, — покачала головой дочь. — Вот что. Давай купим кваса, и просто посидим в парке, ага? Ну или во дворике где-нибудь. И ты допишешь.
— Прямо сейчас? — удивился Ит.
— Да. А что? — пожала плечами Даша. — Боишься за два часа не управиться?
Ит, кажется, немного растерялся.
— Не знаю. Хотя… почему бы и нет? Только тебе не будет скучно, зайчик?
— А я тебе буду мешать, — спокойно объяснила дочь. — Критиковать стиль, ритм, искать тавтологии, тыкать носом в стилистические ошибки, в нестыковки, и в несуразности. Как тебе такая идея?
— Ну, разве что тавтологии и стилистические ошибки… ладно, — согласился Ит. — Пошли искать квас и лавочку в теньке?
— Ребята! Ребята, где вы? — звала Бонни. Проклятый модуль оказался чертовски норовистым, и Бонни лишь с третьей попытки сумела покинуть комнату, в которой, оказывается, находилась. — Эй! Кто-нибудь меня слышит?
Пахло в модуле странно и неприятно, но это был вовсе не тот запах, который исходил от ненастоящего младенца, нет, этот запах больше всего напоминал запах гниющего сена или перецветшей гицеры. Удушливый, тяжелый, он, кажется, заполнял собой всё помещение, и спастись от него не представлялось возможным.