– Я хочу съесть кара… - Репродуктор замолк на середине слова.
Извилина погасла, и поверхность щучьего мозга сделалась однообразно серой. Люстиков чувствовал, почти видел, как локатор ищет в этой тьме. Еще секунда, и темно-красным светом загорелась другая извилина.
– Включаем мыслесниматель, - скомандовал Люстиков и, помолчав, добавил: - Смотрите, какое красивое багровое свечение. Лешка Крушанин сосчитал, что более длинные волны соответствуют отдаленной по времени информации. Не очень-то я верю самодовольным теоретикам, но если Лешка прав, мы вступим в область щучьего детства и щучьих мечтаний.
Мыслесниматель вошел в извилину.
– Включаем… громкоговоритель, - не сразу, с внутренним колебанием, сказал Люстиков.
– Есть, включить громкоговоритель.
Раздались треск, шипенье, и, словно чем-то острым разрезая звуковой фон, послышался тонкий голос, почти писк:
– Я вырасту и съем карася… И съем карася… Исъем-карася… Исъемкарася.
Темп все убыстрялся. Громкоговоритель словно задыхался. Короткая пауза, и еще громче зазвучало:
– Я вырос и съел карася… Исъелкарася… Исъел-кара…
– "Мечтания"… "Золотая пора детства"… К черту! - проговорил Люстиков, рывком выключая АДП.
Неожиданно для самой себя Оленька осторожно погладила его. Люстиков обнял и поцеловал Оленьку.
– Ты меня любишь? - еле слышно спросила она.
– Да, - ответил он.
– Ты меня любишь? - спросил он.
– Да, - ответила она.
Минуту в лаборатории царила тишина.
– Неужели и у нас… так просто? - спросила она.
– Нет, - ответил он.У нас не просто. Снова стало тихо.
– Знаешь, - сказал он, - в Институте физиологии был сотрудник, совсем ни черта не понимающий в учении Павлова. И он написал книгу "Евгений Онегин с точки зрения условных рефлексов". И там все очень…
– Не надо, Гришенька, милый, - попросила она. - Ты меня любишь?
– Да, - ответил он, - Ты меня любишь?
– Да, - ответила она.
Оленька плечом задела пусковую кнопку и нечаянн включила аппарат.
– … ся, - пронзительным рыбьим голосом закричал репродуктор,заканчиваяпрерванную фонограмму - Я вырос и съел карася… Исъелкарася… Исъелкарася…
Оленька заплакала. Обнимая ее правой рукой, левой Люстиков снова поспешно выключил АДП.
Оленька продолжала плакать.
– Мы ее зажарим на спиртовке! - предложил Люстиков.
– Я не люблю жестокости…
– Тогда… Тогда мы отнесем ее в магазин.