— Будем ствоить замок, — объявил он.
— Ладно, — согласился я.
До появления Лары еще оставалось немного времени.
Я откинул верхний слой сухого песка и принялся насыпать фундамент. Карапуз, плюхнувшись рядом на коленки, разравнивал площадку для будущих стен.
Из бесформенной кучи постепенно возникли высокие башни с бойницами, выросли мощные крепостные стены, мосты и ворота. За работой я не забывал поглядывать на часы — скоро должна была появиться Лара. Время шло, и я уже начал беспокоиться, но вот дверь отворилась и Лара вышла во двор. Выглядела она побледневшей и какой-то грустной. Лара поежилась, словно ее знобило, затянула потуже ворот ветровки и тяжело побрела в сторону проспекта.
Я привстал, глядя ей вслед. Со спины Лара была совсем непохожа на себя — и куда только подевалась легкая девичья походка? Она двигалась, словно борясь с сильным ветром, которого не было, — ссутулившись и наклонившись вперед, придерживая ворот куртки у шеи, как это обычно делает не совсем здоровый человек. Определенно, она была больна.
Глядя на Лару, мое сердце разрывалось от жалости. Мне хотелось подбежать к ней, обнять, утешить, облегчить ее боль, но я понимал, что своим внезапным появлением могу только напортить. Я наступил на горло своим порывам и сказал себе: терпение и осторожность.
— Ей очень плохо, — вдруг раздался рядом со мной детский голосок.
Малыш бросил копаться в песке и подошел ко мне.
— Да, ей нездоровится, — подтвердил я.
— Зачем ты делаешь так, чтобы ей было больно?
Смышленые глазенки вопросительно уставились на меня.
— Да что ты такое говоришь?! Я не делаю ей больно! Наоборот, я хочу, чтобы она поправилась. У меня и лекарство есть. Вот.
Я достал из кармана коробок и продемонстрировал малявке. Пацан недоверчиво покосился на маленький белый кубик.
— Это не лекавство.
— А мне сказали, что лекарство.
Он вновь подозрительно глянул на меня.
— Может и лекавство, но ей оно не поможет.
— Больше всех знаешь, да? Ты доктор?
— Знаю и все, — обиженно насупился малыш.
Он исподлобья уставился на меня, как всегда делают дети, когда чувствуют подвох со стороны взрослых.
— А что, по-твоему, поможет? — спросил я, провожаю взглядом Лару.
Она уже заворачивала за угол. Давно следовало бы бежать за ней, но этот странный разговор почему-то меня не отпускал.
— Ты должен захотеть, чтобы она была здововой. Захоти!
— Ну, сморозил! — присвистнул я. — Да я больше всех хочу, чтобы она была здорова и счастлива!
Пацан ковырнул лопаткой песок и, не глядя на меня, пробормотал:
— А чего же тогда не делаешь?
Я еще раз кинул взгляд на угол дома — Лара уже скрылась из вида.
— Если бы все было так просто, — пробормотал я.
— А чего сложного? — буркнул пацан.