Главное, что это требовало времени. И Малена могла сидеть за столом, отмачивать ожоги в ледяной воде и сплетничать.
О самом городе.
О кораблях в порту.
О градоправителе и короле (кто бы отказался?).
И – о наемниках. О последнем – как бы вскользь, но оч-чень внимательно.
Картофель пармантье как раз успел приготовиться, Малена щедрым жестом пригласила кухарку присоединиться к трапезе, та поотнекивалась, но под доводом: «Мы никому не расскажем» сдалась, и разделила трапезу с герцогессой.
Может быть, где-нибудь в фамильном замке такое и было неуместно. Но здесь и сейчас – вполне.
И яйца пошли просто замечательно, и наливочку к ним извлекли чудесную, вишневую… Малена хотела отказаться, но Матильда цыкнула на нее.
– Тебе надо знать, сколько ты выпьешь. А то могут и нарочно подливать. А здесь – что? Проспишься без последствий…
– Никогда не думала…
– А у меня бабуля подумала, вот!
Бабушка Майя считала, что сладок только запретный плод. Поэтому в доме на пианино всегда лежала пачка хороших сигарет и зажигалка. Хочешь – кури, но смолить бычки на лестнице – это вульгарщина. Так что курить Матильда и не пробовала.
Один раз показала одноклассникам, самоутвердилась – и успокоилась.
Алкоголь?
То же самое. Пей, что и сколько хочешь, но не по подворотням. Хочешь – с друзьями. Но уберете за собой – сами. И вообще… попробуй, сколько ты можешь выпить. Свою норму знать надо. А то пойдешь на работу, там начнутся корпоративы, или еще какая пакость…
Матильда вняла. Она точно знала, что для опьянения ей надо двести грамм водки. Или сто пятьдесят коньяка. А с вином было вообще никак. Две бутылки – и хоть бы в одном глазу. Только стошнило.
Малена попробовала наливку.
Сладко…
Матильда рассыпалась в похвалах цвету и вкусу, запаху и виду, попросила рецепт, получила его… слово за слово…
А потом выплыло то, что ей и нужно было. Девочки и не надеялись на такое стопроцентное попадание, но это случилось.
Да!!!
Ровена Сирт сидела за столом и мрачно смотрела на кувшин с вином.
Пить не хотелось.
Жить не хотелось.
А надо…
А как?
Хозяин принес заказанную кашу, покосился неприязненно, но встретил ответный злой взгляд и ретировался. Ровена таких десятками могла на завтрак кушать.
Раньше могла. А сейчас…
А сейчас она ждала ребенка. Единственное, что осталось от Бернарда. Ее кровиночку и его память на земле. И ради ребенка готова была на все. Только вот…
Бывает и так.