Вампиры пустыни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мальчик продержался у Беррименов три месяца. Мими Берримен много пила и то ласкала его, то орала; Эдвард В. Берримен пытался сперва изображать отца, но вскоре просто потерял к мальчику всякий интерес и начал смотреть сквозь приемыша. Мальчик сбежал в июне и какое-то время все шло хорошо. На нем была бойскаутская форма, а бойскаутов можно встретить везде и повсюду. Денег, что он унес, хватило на месяц. Через три дня после того, как был истрачен последний цент последнего доллара, он оказался один где-то в прериях Небраски. Из последнего городишки он поспешил убраться: полисмен начал спрашивать, какого черта он там ошивается и чей он вообще. До городка было теперь много миль. Машины по двухполосному шоссе проезжали редко и не останавливались.

Впереди лежала одна из местных «рек», представлявшая собой в это время года пересохшее русло. Через нее был перекинут железнодорожный мост. В тени его сидели какие-то люди, а мальчик был голоден.

Это были уродливые, грязные бродяги, и мысли у них были спутанные и глупые. Они назвали его «мелким» и угостили куском грязного хлеба и вонючими сардинками из консервной банки. Мысли одного из них прояснились и стали еще глупее и уродливей. Он потихоньку, чтобы мальчик не услышал, заговорил с остальными, и они покатились со смеху. Мальчик хотел убежать, но ноги не держали его.

Они направились к нему. Он ясно читал их мысли. Негодование, страх и отвращение смешались в нем и как-то выплеснулись наружу, и один из тех рухнул замертво на сухую землю, и по его фланелевой рубашке запрыгали кузнечики. Другие начали отступать, и сейчас они уже не пугали, а сами были испуганы.

Он больше не чувствовал голода. Он был спокоен и доволен. Он встал и пошел к другим. Они бросились наутек. Господи да у него дурной глаз мы только хотели… думал последний из бежавших.

Мальчик снова впустил мысли себе в голову и вновь обвернул их своими — это было так легко. Они были разными, эти мысли — ужас одного ничуть не напоминал похотливое нетерпение другого. Но и у тех, и у других мыслей имелись свои достоинства…

Он неторопливо обыскал трупы и прикарманил три доллара и двадцать пять центов.

С тех пор слава бежала перед ним, как ветер смерти. За два года на дорогах он вытянулся и окреп и повстречал предостаточно серых и тупых разумов. Он перебрался в северные города, живя год здесь, год там. Тихий, незаметный, осмотрительный гурман.

Себастьян Лонг проснулся внезапно и сразу. В голове колотилась какая-то мысль. Стряхнув туман ночного сна, он радостно вспомнил. Сегодня он приступит к работе над кубком Деметры! Наконец-то у него появилось время, наконец появились и деньги — на счету в банке шестьсот двадцать три доллара. Прошлым вечером он упаковал и отправил три дюжины коктейльных стаканов, украшенных инициалами миссис Клаусман — больше он не возьмет никаких заказов, сколько бы месяцев ни заняла работа над кубком.

Лонг сбросил ночную рубаху, надел рабочий комбинезон, проглотил чашку кофе, сварил яйцо, но от волнения не смог его съесть. Подошел к двери своего магазинчика-мастерской- квартиры, проверил, заперт ли замок, помахал соседским ребятишкам, торопящимся в школу, и торжественно выставил на захламленной витрине табличку:

«ДО НОВОГО УВЕДОМЛЕНИЯ ПРИЕМ ЗАКАЗОВ ПРЕКРАЩЕН»

Из кладовой он бережно вынес завернутый в тряпки предмет и поставил его на рабочий стол. Освобожденный от покровов, предмет оказался стеклянным кубком — но каким кубком! Прозрачнейшее шведское свинцовое стекло, чистейшие линии, каких он никогда не видывал, его тайное сокровище, купленное в один далекий и безумный день. Он грохнул тогда шестимесячный заработок, и жена продолжала его пилить, пока не умерла. Лонг извлек из кладовой папку с набросками и эскизами. Первый из них был нацарапан восторженной рукой в тот день, когда он купил кубок, и он улыбнулся при виде наброска — вычурный мотив в стиле рококо, абсолютно не соответствующий классическим линиям и совершенству стекла.

За многие годы, перебрав сотни вариантов, Лонг довел свою идею до уровня, что был, как он скромно считал, достоин материала. Доминантой композиции должна была стать смело очерченная фигура Деметры, матроны чистой, как само стекло, а из ее широко раскинутых рук будут водопадом литься все плоды земли.

Лонг уверенно взялся за работу. Он тонко закоптил над пламенем свечи овальный участок на внешней стороне кубка и двумя пальцами крепко прижал к угольной черноте изображение Деметры; тонкая, как волосок, игла в другой руке обвела линии рисунка. Когда рисунок был перенесен на кубок, Лонг занялся гравировальным станком. Он закрепил на валике маленький и чуть стертый, как он любил, медный круг и пальцами нанес на него лучший руанский крокус[5]. Взял пепельницу, расколотую при пересылке, и поднес к вращающемуся диску. Кромка вошла мягко, с правильным ощущением втирания.

Лонг вытянул обе руки, убедился, что пальцы не дрожат от волнения, приблизил к станку тяжелый кубок и собрался сделать первый крошечный надрез из миллионов, что сольются в шедевр.

Кто-то постучал в дверь и начал дергать дверную ручку.

Себастьян Лонг не сдвинулся с места и не взглянул на дверь. Скоро назойливый клиент заметит табличку и уйдет восвояси. Стук и дерганье не прекращались. Лонг поставил кубок на стол, со злостью подошел к витрине, поднял табличку и замахал ею прямо перед глазами стоявшего за стеклом — лица он не разглядел. Однако идиот не уходил.

Гравер отпер дверь, приоткрыл ее и рявкнул:

— Мастерская закрыта. Заказы не буду принимать несколько месяцев. Прошу меня не беспокоить.

— Это касается кубка Деметры, — заявил незнакомец.

Себастьян Лонг уставился на него.

— Какого дьявола! Откуда вы знаете о моем кубке?

Он видел перед собой какого-то приезжего средних лет, довольно невысокого роста.

— Впустите меня, пожалуйста, — убеждал незнакомец. — Это важно. Прошу вас!

— Не понимаю, о чем вы, — сказал гравер. — Но что вам известно о кубке Деметры?

Он воинственно засунул большие пальцы за пояс комбинезона и наградил незнакомца злобным взглядом. Незнакомец воспользовался тем, что гравер снял руку с дверного косяка, и проскользнул в мастерскую.

Себастьян Лонг коротко подумал, что его ждет настоящий кошмар. Незнакомец быстро метался по мастерской. Он схватил резец и швырнул его на пол, схватил точильный брусок и швырнул на пол.

— Эй, вы! — загремел Лонг, когда незнакомец схватил разводной гаечный ключ. Ключ он на пол не швырнул.

Лонг бросился к незнакомцу, а тот метнулся к столу, размахнулся и опустил ключ. Кубок со звоном разлетелся на куски.

Сердце Себастьяна Лонга готово было разорваться от горя и ярости, тело тряслось — он и не знал, что способен испытывать такую бурю чувств. Застыв, он увидел, как незнакомец улыбнулся в предвкушении.

[5] …крокус — абразивный порошок, оксид железа.