Макар первый из светлоозерцев начал убирать рожь. Два участка – Сонин и свой – нелегко убрать втроем.
Сегодня поработали отменно. С утра, по росе, он крюком полполя прошел, жена и Соня серпами жали. Еще на одно утро осталось на его участке, потом на Сонин перебираться. Там рожь позднее посеяна, потерпит.
Серафима совсем выбилась из сил. Едва сноп поднимает, но не жалуется, терпит. Пусть едет домой скотину встречать. Соня помоложе – довяжет рядок.
– Хватит, Серафима, все равно еще раз приезжать. А то с возом вместе в канаву сползем.
Серафима села на сноп, скинула с головы белый платок, утерлась им и стала ждать, пока Макар увяжет воз.
– Управишься тут одна? – спросил Макар подошедшую попить Соню.
– Управлюсь, только скорей возвращайся назад, батя, а то уж в поле никого не остается. – Соня ласково потрепала ухо Зорьки.
– Ну, поехали... Серафима, лезь сюда. – Он подал ей руку.
Соня помогла мачехе влезть.
Когда воз скрылся из виду, Соня присела передохнуть. Не хотела показывать отцу усталость, а уморилась так, что хоть ложись и не вставай до утра. И голова какая-то пустая. Ни о чем думать не хочется. Да и передумано уж все. «Соловьем залетным счастье пролетело». Живи, не думая. С утра торопи вечер, вечером засыпай до утра. Что говорила в то утро Василию – сама не помнит, знает одно: облегчить ему хотела уход, на себя наговаривала. А ведь никого у нее не было и нет... И не будет, пока живет на земле Василий.
Соня тоскующе вздыхает, скручивает жгут соломы и поднимается к рядку скошенной ржи. Горьмя горит лицо ее от загара, саднит руки, исколотые жнивьем.
Солнце уже висит над самым горизонтом. Соня облизывает спекшиеся губы и вяжет, вяжет, не поднимая глаз...
Совсем близко заржал конь.
Неужели так быстро вернулся отец?
Соня подняла голову и обмерла: к ней подъезжали двое верховых.
Чубатый военный с выпученными черными глазами кинул повод товарищу и ловко соскочил на землю. Погладив круп своего коня, он зашагал к Соне.
– Ого! Красавица! Вечер добрый! – Заломил картуз набок и подбоченился.
– Кто вы такие? – пятясь, спросила Соня.
– Мы – казаки, а ты чья? Из какого села?
– Из хутора Светлое Озеро.
– В хуторе красноармейцев нет?
– Нет никого.
– А в соседних селах?
– И там нет. Далеко от нас, под Араповом, говорят, окопы роют...
– Митрий, проскочи по дороге, догляди, я тут с девкой побалакаю.
Верховой стегнул обоих коней и поскакал к дороге.
Соня сразу почувствовала недоброе. Она кинулась бежать к соседнему полю через несжатую рожь, но казак догнал ее.
Соня вскрикнула, но голос заглох под шершавой потной ладонью, которой казак только что гладил круп своего коня. Острый, дурманящий запах конского пота ударил ей в нос. Задыхаясь и теряя сознание, Соня увидела безжалостные выкаченные черно-пустые глаза казака...
Макар издали увидел всадников на своем поле. Он встал на телеге во весь рост, чтобы разглядеть, где Соня.
Всадники уже удалялись, а Сони не видно. Макар испуганно взмахнул вожжами: