В сетях интриги. Дилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так, переходя от грёзы к таинственному трепету, то с ясной улыбкой обращаясь к прошедшим дням детства, то устремляя пытливо взор во тьму грядущих лет, волнуется Луиза, и румянец ещё сильнее проступил на её нежных щеках, чем это было раньше, от духоты дормеза, от надетых на девушку тёплых покровов, капора, салопа, платков…

Погруженная в свои думы, Луиза не заметила, что за окнами дормеза впереди засверкали какие-то огоньки… Колёса застучали по деревянному настилу городского въезда, замелькали какие-то тени, но, очевидно, предупреждённые заранее, быстро, почти без расспросов, не задерживая экипажей, раздвинули перед ними рогатки, преграждающие путь…

— Ну, вот мы и в Петербурге. Приехали, слава Богу! — неожиданно прозвучал резкий, хрипловатый голос Шуваловой, заставив вздрогнуть обеих замечтавшихся девушек.

Они ничего не сказали, только их тонкие, горячие пальчики сомкнулись в ещё более тесном, трепетном пожатии…

Ярко освещён подъезд Шепелевского дворца, смежного с Зимним.

Восемь часов недавно гулко пробило с башни Адмиралтейства и в Петропавловской крепости, когда экипажи принцесс, громыхая, подкатили ко дворцу.

Обе сестры вышли при помощи гофмаршала, князя Сергея Фёдоровича Барятинского, и двух камер-юнкеров, которые были назначены заранее состоять при свите принцесс.

Быстро освободясь от верхних одежд, Луиза легко и смело, опередив даже младшую сестру, поднимается по лестнице, почти не касаясь руки Барятинского, по своей обязанности сопровождающего высокую гостью. Шувалова и Стрекалов, пожилые, тяжёлые, мешкотные, ещё далеко внизу. Салтыков остался с ними. Только два камер-юнкера идут впереди принцессы, как бы указывая дорогу по этим огромным, богато убранным покоям, следующим без конца один за другим.

Фредерика едва поспевает за сестрой. У обеих взоры разбегаются от чудес роскоши и произведений искусства, которыми переполнены покои. Они мельком оглядывают свои маленькие, незначительные сейчас среди такого блеска фигурки, отражённые огромными зеркалами в тяжёлых золочёных рамах…

Целый ряд покоев миновали в молчании. Вот перед сёстрами закрытая дверь.

Камер-юнкер распахнул её, и оба они стали по сторонам этой двери, как бы приглашая принцесс войти. Остановился и Барятинский.

— Это спальный покой ваших высочеств! — почтительно объявляет он.

Конечно, посторонним сюда войти нельзя. Луиза первая переступила порог и даже прищурилась слегка от яркого освещения комнаты, обитой малиновым штофом, ещё больше отражающим блеск многочисленных огней.

Окидывая внимательным взором роскошную обстановку комнаты, Луиза чуть не вскрикнула от неожиданности.

В глубине, у камина, стояли две дамы в одинаковых почти придворных туалетах, с напудренными, высоко причёсанными волосами, а за ними темнела стройная фигура какого-то очень юного генерала, тоже в пудреной пышной причёске, с флигель-адъютантской тростью в руке.

Всё это мгновенно заметила Луиза и остановилась оробелая, растерянная немного.

Конечно, одна из этих дам — сама императрица, пожелавшая оказать честь и лично встретить своих гостий. Но которая?

Задержавшись в нескольких шагах, Луиза сразу не решается поднять глаза на дам, чтобы решить своё недоумение.

А Екатерина, пользуясь этой минутой, может быть даже нарочно подготовив её, делает неожиданный, внимательный первый смотр девушки.

Пытливый взгляд красивых ещё голубых глаз с удовольствием скользнул по хорошенькому, хотя измятому с дороги личику и, словно раздевая девушку, медленно прошёл по всей её фигуре: задержался на высокой, красиво очерченной груди, линии которой не скрывает даже тяжёлое дорожное платье, на изгибах крутой, но не резкой линии бёдер, опустился до кончика узкой, породистой ноги, мало похожей на плоские ступни немецких девушек, — и Снова поднялся к очаровательному личику, теперь рдеющему от теплоты покоя и от этого пристального осмотра, который, не видя, чувствует девушка…

Результат, очевидно, был благоприятный, потому что ласковая, чарующая улыбка появилась на лице Екатерины, обращённом к гостье.

А та тоже успела овладеть собой и подняла свой ясный, блестящий взор на обеих дам, ещё раз скользнув им по красивому лицу молодого генерала.

Этот генерал, очевидно, сразу расположился к девушке. Он, как и обе дамы, понял смущение принцессы, её нерешительность и одними губами беззвучно прошептал ей, указывая взором на Екатерину:

— Это императрица!

Однако подсказыванье было уже лишним. По многим портретам Луиза и раньше представляла себе лицо Екатерины. Узнала она его и сейчас. Одно только поразило девушку: все портреты, даже самые добросовестные, слишком приукрашивали, молодили это удивительное лицо. Они не решались передавать отяжелелой посадки головы на старческой, ожирелой шее, не выдавали складок у подбородка и морщин у глаз, не обнаруживали обвислости щёк, неизбежной в те шестьдесят лет, какие прожила императрица. Но ни один портрет, самый льстивый и хорошо написанный, не передавал этого чарующего выражения глаз, величественной осанки и пленительно-ласковой улыбки, от которой сразу тепло и светло стало в пугливом, застывшем на мгновенье сердечке принцессы.

— Ваше величество! — склоняясь в глубоком, почтительном реверансе, лепечет Луиза.

— Я в восторге, что вижу вас! — ласково, идя навстречу с протянутой рукой, своим мужского оттенка, но приятным голосом приветствовала девушку Екатерина.

Неожиданно для самой себя, в каком-то порыве восторга, Луиза приняла эту белую, выхоленную, удивительной красоты руку и горячо прижала к своим губам, после чего смешалась и покраснела ещё более.

— Матушка просила передать свой сердечный привет вашему величеству! — негромко проговорила она.

— Милое дитя! — нежно, совсем по-родственному, сказала теперь императрица и обратилась к Фредерике, которая наконец тоже решилась подойти.