В сетях интриги. Дилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Посулить ему побольше, он и отца родного продаст, не то што благодетеля Бирона! — уверенно подал голос Яковлев. — Ну, а министры наши как?

— Тоже советуют потише бы нам быть с принцем. И Кайзерлинг, и Шеллиан. Я вот и полагал нынче насчёт партии проведать… Много ль нас из войска набирается? Да вот…

Грамматин запнулся, словно не решаясь договорить, и снова огляделся на все стороны, особенно кидая подозрительные взгляды на три двери, выходящие в этот средний покой, словно подозревал: не подслушивает ли кто-нибудь за ними эту таинственную беседу.

— Много ль? — подхватил вопрос Бровцын, не замечая тревоги гостя. — Все пойдём, вот сам увидишь, брат-камерад! И простолюдье все, и духовный чин… все на Биронов! На иродов, на извергов рода человеческого. Сидит тута и в сей час у меня человечек один. Я его погодя призову, когда понадобится. Из духовных тоже. Слышь, оно вот. Он порасскажет, как ждут не дождутся люди православные, убрали бы мы того антихриста немецкого, слышь, оно вот!..

Сильным жестом докончил Бровцын свою нескладную, но выразительную, горячую речь.

— Всё это ладно! — тревожно, быстро заговорил Грамматин, очевидно приняв какое-то внутреннее решение. — Одно плохо. Принц у нас молодой, добрый… Подумал, подумал да и говорит: «Видно, на все воля Божия! Я уж и успокоил себя насчёт власти. А то затеешь дело, выдадут меня людишки злые Бирону… И вдвое хуже будет!» Да словно напророчил беду. Пока што с ним будет — а вас, слышно…

Грамматин оборвал, ещё раз огляделся и совсем тихо договорил:

— Вас… в с е х головой выдали регенту.

Бровцын, стоявший у печки, где он раскуривал трубку, услышав слова приятеля, только раскрыл беззвучно рот и опустился на стул, стоящий рядом, словно у капитана ноги подкосились.

Яковлев, вздрогнув, впился глазами в бледное, но спокойное лицо Грамматина. Несколько мгновений прошло в зловещем, удушливом молчании.

Первый забасил совсем трезвым тоном Бровцын, словно от чёрной вести и хмель с него соскочил совсем.

— У-уф! Мать Честная Богородица! Слышь, оно вот… И не пьян уж я больно, а ноги держать не стали. Друг, слышь вот, скажи… Да кто?! Да как! Да откудова знаешь? Сказывай, камерад, как же нам быть теперь, а?!

— Откуда вести пришли о… предательстве?! — осторожно задал вопрос и Яковлев.

— Чрез ушаковских молодцов да через Остермана. Разговор был на совете у господ министров… Один из них передал Бирону, какая партия-де против него в войсках гвардии собирается. От Бирона предатель поставленный кроется между нами…

Шумно, в негодовании вскочил было Бровцын при этих словах со своего места.

— Што… пре?..

— Да потерпи, капитан. Досказать дай! — остановил его Грамматин. — Бирон-де и порешил всех перехватать, покамест дело не созрело… Я, слышь, затем и поспешил нынче сюда: упредить вас, камерады. И сам долей ждать не стану. Может, нынче и придут немцевы архангелы. Не хорошо, коли я тут с вами попадуся. И принца моего тогда на цугундер потянут. Так уж…

Не договорив, он встал, ища глазами свой плащ и шляпу.

— Его высочество? — изумился Яковлев. — Решатся ли? Посмеют ли? Што они с им сделать могут?! С самим отцом императора всероссийского!..

— Ха-ха! — горько усмехнулся Грамматин. — Не видали мы, как у нас особам и поважнее принца люди, тем особам самые близкие, на недоступной высоте стоящие, своими царскими руками голову прочь рубили в тёмных казематах петропавловских! Царя Петра годочки страшные — не далеки от нас они… А тут — Бирон, палач немецкий, да задумается?! Ха-ха! Ну, прощайте, камерады. Я упредил вас по совести, по чести. Теперь сами смекайте, как вам лучше. Ночь добрая!

— Благодарствуй, камерад!.. Да, слышь, оно вот… С чего я так уж перепужался, и то сказать? А? Пусть жалуют шпыни алибо профосы Бироновы… Веселимся мы тута… ангела тут моего день справляем. Вот и все! Нешто…

— Ну, вестимо, ведомо: Ушаков тебе так и поверил! — глумливо перебил хозяина Яковлев и, хватая со стула плащ и шляпу, обратился к Грамматину: — Я с вами малость пройду. Ещё вы мне порасскажете. А после вернусь сюда, товарищам передам.

— Да уж гляди, приятель, хошь ты и штафирка, не военная косточка, а в кусты не утекай! Небось Бог не выдаст, Бирон не сожрёт. Старая поговорочка!.. А вас, камерад, весьма благодарствую, что хоть побывали, — светя и провожая Грамматина, обратился к нему Бровцын. — А то на дорогу посошок-от? Ась? По единой ещё…

— Нет, нет! — уже стоя в сенях и надевая свою шинель с треуголкой, отказался решительно Грамматин. — Время не ждёт.

Он двинулся уже к двери, опережая хозяина, словно сам спешил отодвинуть засов. Но снаружи послышались голоса. Тяжёлые чьи-то шаги застучали по деревянным ступеням лестницы, звякнули шпоры, ножны палаша концом отчеканили свой ход по лестнице.

Трое, стоявшие в сенях, остановились, насторожив слух, почти затая дыхание.

— Идут… У вас другого выхода нет ли? — шепнул хозяину Грамматин. И сам поспешно отступил к дверям горницы, откуда лился свет, озаряя и полутёмное пространство сеней.

Яковлев, последовавший за ним, ответил вместо Бровцына:

— Выход есть… Вон там, через кухню… Да что толку, капитан? Ежели это те… так, поди, патрулями все кругом обложили. Всюду ходы-выходы стерегут. Ещё хуже, што мы по чёрному ходу, словно бы убегать задумали…

— Правда и то! — согласился Грамматин, досадливо покусывая усы. — Что делать! — обратился он к хозяину, который, несмотря на стук за дверью, все усиливавшийся, держал в руке дверной засов, не решаясь: как поступить? — Открывайте уж, камерад! Будь что будет… Авось…