– В субботу Деймон действительно уехал. Хозяин машины не ждал ее раньше понедельника, а ключи были в зажигании. – Джуд перевел дыхание. – Ну а я, будучи безнравственным идиотом, решил, что мне подвернулась отличная возможность.
– Но если Деймон уехал к девушке, а владелец «шеви» все равно хватился бы ее только через два дня, откуда копы узнали, что ты взял машину? – спросила я, чувствуя, как в сердце потихоньку возрождается сочувствие к Джуду.
– Потому что я забил на собственное правило номер один: всегда жди худшего. – Он вздохнул, потирая предплечья. – Девушка Деймона решила, что лучшего времени расстаться с его жалкой задницей у нее не будет, и отшила его. Он вернулся в гараж, увидел, что «шеви» нет, решил, что ее угнали, и позвонил копам.
– Подожди. – Я так и не поняла до конца. – А зачем Деймон приперся в гараж в десять вечера в субботу?
– У него над гаражом квартира, – ответил Джуд, немигающе глядя прямо перед собой.
– А потом копы нашли тачку, нашли тебя и арестовали.
– Приблизительно так.
– А почему ты не рассказал им все как было? – спросила я, принимаясь развязывать ленточки на пуантах – мне нужно было сосредоточиться на чем-то еще. – Неужели они не поняли бы, что все это – просто случайная ошибка?
– Люс, я без спросу взял чужую машину, – тихо ответил Джуд. – С точки зрения копов, никакая это не случайная ошибка. К тому же они позвонили хозяину «шеви», и этот ублюдок так разозлился, что грозился даже подать на Деймона в суд. Он и не заметил бы, что одна из его шести тачек проехала несколько лишних миль, если б Деймон… – Перебив сам себя, он стукнул кулаком по паркету. – Если б я ее не взял.
– Господи боже, Джуд… – У меня опять не нашлось слов.
– Я знаю. Знаю, – печально пробормотал он. – В общем, я не только подставил под удар бизнес своего приятеля, ради которого он впахивал как проклятый, чтобы чего-то добиться, но и обзавелся еще одной записью в личном деле и, походу, сам остался без работы.
В том, что касалось решения проблем, я была мастером. Но тут мне в голову не шло ничего путного.
– Может, тебе новую работу найти? – наконец предложила я.
Джуд горько рассмеялся.
– Я живу в приюте для мальчиков, и у меня куча приводов в полицию. Меня даже уборщиком в фастфуд не возьмут. У Деймона я работал неофициально, потому что нигде бы проверку анкеты не прошел, а приюты для мальчиков, как предполагается, обеспечивают нам всё, что нужно, поэтому технически мы даже не имеем права устраиваться на работу, пока не выйдем оттуда.
Взяв в руки один из моих пуантов, он любовался бледными атласными ленточками, пропускал их сквозь пальцы.
– Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, деньги например, – откашлявшись, проговорила я, – у меня есть. Скопила за лето, пока официанткой работала. Ты мог бы взять их когда у…
Джуд выставил ладонь.
– Люс, спасибо, конечно, но не стоит. – Он зажмурился. – Это офигительно приятно, что ты предлагаешь мне помощь, но я никогда ни у кого не стану брать деньги. Особенно у тебя. Я не нуждаюсь в благотворительности, и милостыня мне тоже не нужна.
– Я такого и не говорила никогда.
– Не говорила. – Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. – Зато все остальные отличились.
В горле застрял комок размером с мяч, и я никак не могла его проглотить. Откашлялась еще раз и спросила:
– А зачем тебе нужны деньги? Копишь на колледж, или на машину, или еще на что-то?
При упоминании колледжа Джуд закатил глаза.
– Или просадишь все на жвачку? – Я наклонилась ближе.
– Это уже больше в моем стиле, но нет. У меня есть обязательства, понимаешь? Некоторые вещи, о которых нужно заботиться.
Я не понимала. Но сомневалась, что готова узнать об обязательствах Джуда.
– А из-за того, что мне нужно о них заботиться, мне нужна работа. Единственное, что я смог найти, пока не стал пахать на Деймона, – торговля дурью. – Он замолчал, ожидая моей реакции.
Внешне я вообще никак не отреагировала. Изнутри – просто разрывалась на части. Джуд, как мне теперь казалось, – человек с самым большим и добрым сердцем на Земле. И в то же время у него самый длинный «послужной список» из всех знакомых мне парней. Классический пример, как благие намерения приводят к печальным результатам.
Уткнувшись лбом в согнутые колени, я прошептала: