Поехал отец в город, купил куль репы и привез домой. Пошли они с этим сыном репу сеять. Отец сеет, а сын лежит да приговаривает:
— Расти, репа, с каретное колесо!..
Посадили всю репу и вернулись домой.
Дня этак через три или четыре говорит сын отцу:
— Надо бы, батюшка, сходить репу посмотреть, не таскает ли ее кто-нибудь!
— Ох, и глупый же ты, сынок, репа-то еще ни у кого не всходила!
Неделю спустя сын снова говорит отцу:
— Надо, батюшка, посмотреть репу, я уж и во сне видел, что кто-то ее таскает.
— Ладно,— говорит отец, — схожу посмотрю.
Приходит отец к репе, а там уж две большие кучи ботвы лежат. Вернулся он домой и говорит:
— Сынок! А ведь уж кто-то ест нашу репу: там две кучи ботвы лежат.
Сын заплакал с досады да и говорит:
— Вот ведь я давно тебя посылал!..
И побежал поскорее к репе, глядит — и верно, две кучи ботвы натасканы. Взял он вытащил репину да на плечо. Принес домой, а репина в дверь хаты не входит: косая сажень с лишком. Он взял порубил ее на мелкие куски и в хату побросал.
Подходит дело к ночи. Отец и велит старшему сыну:
— Ступай репу караулить, погляди, кто ее таскает!
А сын думает себе: «Куда я пойду? Ее, может, какое страшилище таскает. Тут мне и смерть».
Пошел на сеновал, переночевал и, придя домой, говорит отцу:
— Никого я не видал!
Приходит другая ночь. Посылает отец второго сына караулить репу. И этот побоялся этакой страсти и говорит себе: «Никуда я не пойду!..»
Проспал он всю ночь на чужом сеновале, а чуть свет воротился домой и говорит:
— Никого я не видал!
Вот приходит третья ночь. Отец посылает того сына, с которым репу сеяли:
— Теперь, сынок, твой черед идти!
А тот отвечает:
— Уж я и сам вижу, что мне приходится идти: сам я лес корчевал, сам с тобою репу сеял, сам и в караул пойду.
Завернул он в кузницу, выковал себе железную палку в полпуда весом и пошел на то место, где репа посеяна.
Сидит, вора поджидает. Пришла полночь. Зашумел сильный ветер, даже деревья затрещали и земля задрожала, прилетело огромное чудовище-старик — и прямо на репу. Вытащит репину, ботву оторвет и в кучу бросит, а репа только на зубах хрустит! А Иван все смотрит. Жалко стало ему репы/ распалилось его сердце, выскочил он да как хватит старика своей палкой промеж крыльев да по голове. Тот только крикнул, поднялся и полетел, а Иван за ним вдогонку и знай дубасит палкой.
Летел, летел старик и прилетел в свою хату. Лег на полати— голову в угол, нос на крюк, а Иван его все бьет да бьет.
Взмолился старик: