Прибегают слуги, а барин лежит избитый.
— Зачем вы убежали? Мужик меня совсем прикончил. Зовите священника, я скоро умру.
На третьи сутки преставился барин. Стали его поминать. И я на поминках был. Царство ему божье!
МУЖИК СТЕПАН И ПАН
Жил бедный-пребедный мужик. Звали его Степаном. Жил он до того плохо, что и детишек иной раз нечем было накормить. А работал он очень много, да все на пана. Вот он и надумал: «А что, кабы мне у пана как следует поживиться? У него украсть не грех: ведь и мои мозоли его кормят». Так и решил.
Ну и стал «служить» — начал понемножку ребятишкам носить: то хлебца стащит, то деньжат малую толику — где что плохо лежит.
Тут стали замечать, что он на руку не чист, и донесли пану. Призывает его пан.
— Степан, говорят, что ты крадешь у меня. .
— Э, пан, что и спер, то не в укор: не пойман — не вор.
— Ну так знаешь что, Степан, укради у меня жеребца.
— Украду, пан.
— Коли украдешь, твой будет, а не украдешь — засекут тебя.
Поставил пан на конюшню двух сторожей. Дал им по сабле, приказал одному держаться за хвост, а другому за гриву и сказал:
— Кто станет красть — руби!
Степан же взял налил бочоночек спирту, а стоял мороз (дело было в филипповки), сторожа иззябли, вот он этот бочоночек под ворота тишком и подсунул.
Один проходил мимо и толк его ногой. Пощупал — что это такое,— бочонок! Поднял, понюхал—водкой пахнет! Ох ты, черт возьми! И говорит другому:
— Водка, брат!
Открыли бочонок и назюзюкались, как зюзи. Потом привалились оба к стенкам и стоят, а жеребец — один.
Слышит Степан, что часовые захрапели, открыл ворота и свел жеребца.
Назавтра зовет пан Степана.
— Украл, Степан, жеребца?
— Украл, пан.
— Молодец, Степан! Теперь укради у меня шкатулку с деньгами. Она будет стоять на столе, а окно будет открыто.
— Украду, пан.
— Украдешь—твоя будет, а не украдешь—засекут.
Вот поставил паи шкатулку на стол, раскрыли окно. У стола караульный с саблей стоит.
А Степан пошел откопал покойника, надел на него свою одежку, принес и сунул его в окно.
Караульный ему — раз! И голову долой. А сам побежал к пану, хвалится:
— Зарубил!
А Степан — за шкатулку и пошел.