Вот приходит он в Киев. Слышит — летит змея. Ой, беда! Настигает она его, а до кузницы еще далеко. Видит Иван — соли кули навалены, хватает он зараз десять кулей да пихает змее в рот. Набил он ее по горло солью, она и обожралась. Полетела к Днепру воды напиться, а он в это время прыг к кузнице.
— Эй, братцы, пустите, помогите!
— Мы тебя пустим, только послужи у нас год.
Пустили его в кузницу, а змея тут как тут. Хлоп на крышу, даже кузница затрещала. Змея кричит:
— Подайте мне разбойника, а не то я всю кузницу вашу разорю!
Кузнецы отвечают:
— Чем мы виноваты? Мы же не знали, кто он такой. Мы боимся кузницу открыть, а ты возьми три двери пропили, у тебя язык длинный, а мы тебе его на язык посадим. Ты и тащи его к себе.
Как она лизнула, так языком прямо до другой стены достала. А Иван Дарган скорей за клещи да на наковальню его. Тут кузнецы как начали бить по нему в три молота, так вся кузница ходуном заходила. Били-били, чувствуют наконец, что змея совсем ослабела, словно бы на поводу ходит. Вышли они из кузницы, а у дверей лежит большущая железина в семьдесят пудов. Взял Иван Дарган цепь, прицепил к железине этой да на шею змее, жене Кащеевой, и надел, а кузнецы знай глушат ее молотами по голове. Потом как Иван железину эту в землю засадил, так и прорыли канаву через весь Киев до Днепра и кинули змею в воду с железиной вместе. И десяти метров не проплыла она, там из нее и дух вон.
Отслужил Иван год, кузнецы накормили его, напоили хорошенько и на дорогу дали. И пошел он домой добираться.
Идет дорогой, а лежит дорога через осокорник. Как грянул он песню, так даже листья с осокорей посыпались. Вдруг он видит — едет впереди, словно бы на мотоцикле, девчонка и кричит:
— Посторонись, а не то ушибу!
А он думает: «Такое маленькое, да меня ушибет?»
А та летит прямо на него. Он как толкнет ее ногой, так нога и прилипла. Он — другой, и та прилипла. Он — руками, и руки прилипли. И потащила она его прямо к Кащею в дом.
— Дедка! Вот я тебе его привела.
А звалась та девчонка Анципкой, она Кащею веки поднимала.
И приказывает Кащей:
— Подними-ка веки! (А были они у Кащея каждое по пять пудов).
Она подняла. Глянул Кащей:
— А, попался, голубчик! Только не буду я тебя сразу ни бить, ни казнить.
А Кащей как поглядит на кого — так уж тот от него не уйдет, хоть и отпустит — все равно каждый придет к нему обратно.
Вот Кащей и говорит Ивану:
— Сыночков ты моих побил, дочек погубил и жену убил, так вот тебе задача: иди ты вдоль моря вправо пятьдесят верст, там на море остров, а на том острове живет старик, старый-преста-рый. Так вот, чтоб ты мне его дочь в жены привел, а не приведешь — мой меч, твоя голова с плеч!
Ну он и пошел. Прошел верст десять, а навстречу ему человек из лесу выскакивает и спрашивает:
— Куда идешь, человече?
— А иду сватом.
— И я с тобой пойду.
— А ты что за человек?
— Я в целом свете все вижу.
— Ну, идем вместе.
Пошли дальше. Выскакивает еще один.