— Я думала, вы из рекламного агентства.
— Нет.
— Слава Богу. — Ей не хотелось иметь дело с таким грубым и невоспитанным человеком.
— Вы прекрасно знаете, кто я, — сказал он, снимая солнцезащитные очки.
Марни изумленно посмотрела на него и непроизвольно отступила назад, потому что действительно узнала, кто это. Она подняла руку к груди, как бы пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и прошептала:
— Ло.
— Верно. Ло Кинкейд. Именно так, как вы написали на конверте.
Она очень удивилась, увидев его после стольких лет всего в нескольких шагах от себя. На этот раз не в газете и не на телеэкране, он стоял перед ней наяву. Годы не изменили его внешности, Ло даже стал еще красивее.
Ей хотелось стоять и смотреть на него, но он взирал на нее с нескрываемым презрением, совершенно не узнавая.
— Давайте войдем в дом, мистер Кинкейд, — спокойно предложила она.
Соседи, пользуясь солнечным воскресным деньком, чтобы покопаться в саду, перестали поливать и застыли на месте, с любопытством рассматривая гостя мисс Хиббс и его машину.
В том, что к ней в дом пришел мужчина, не было ничего особенного. Многие клиенты часто заходили к Марни обсудить какие-то вопросы. Обычно это были скучные люди в строгих темных костюмах. И никто из них не был таким загорелым, похожим на кинозвезду, ни у кого не было шикарной дорогой машины.
Эта часть Хьюстона отличалась от новых районов. Большинство ее жителей составляли люди среднего возраста и скромного достатка, имеющие недорогие легковые машины. «Порше» здесь считался редкостью. Соседи не помнили, чтобы Марни на кого-то когда-нибудь кричала.
Она повернулась и повела Ло Кинкейда по дорожке, ведущей к дому. В помещении от кондиционера дышать стало легче, но так как Марни была мокрой, то сразу замерзла. А может быть, она дрожала потому, что увидела этого человека.
— Проходите.
Через довольно большой холл, типичный для домов довоенного времени, они прошли на застекленную террасу, служившую ей мастерской. Тут она чувствовала себя привычнее, и здесь легче было осознать, что этот человек, Ло Кинкейд, неожиданно снова вошел в ее жизнь.
Когда Марни обернулась, то увидела, что гость своими холодными голубыми глазами осматривает мастерскую.
— Ну, — сказал мистер Кинкейд.
Было ясно, что он ждет объяснений, а каких, Марни не понимала.
— Я ничего не знаю о письмах, мистер Кинкейд.
— Их отправляли отсюда.
— Значит, на почте произошла ошибка.
— Маловероятно. Не пять же раз за последние несколько недель. Послушайте, миссис… как ваше имя?
— Хиббс, мисс Хиббс.
Он еще раз быстро и внимательно посмотрел на нее.
— Мисс Хиббс, мне тридцать девять лет, и я никогда не был женат. Я давно уже не мальчик и не могу помнить всех, с кем когда-то спал.
Ее сердце снова сильно забилось, а дыхание стало частым.
— Я никогда не спала с вами.
Он слегка повернулся и надменно посмотрел на нее.
— А как же вы тогда пишете, что у вас от меня сын? Сын, о котором я никогда не слышал, до тех пор пока несколько недель назад не получил первое письмо.