– Прости, я не хотела. У него там старенькие родители и сестра, которая за ними приглядывает, понимаешь? Так что мы собираемся покупать?
И разговор повернулся к давно обсуждаемой теме. Каждая могла позволить себе лишь один приличный предмет одежды. В школе они весь семестр измеряли друг друга у двери: Стелла перестала расти, а Луиза еще нет.
– Можно купить юбку, если у нее будет приличная кайма.
– Сейчас таких не делают.
Луиза вспомнила свою детскую одежку: платья с огромными оборками; даже лифы выпускались по мере роста.
– Я бы хотела пиджак, который сочетался бы со всем остальным.
– Обойдем сперва весь магазин.
Они задержались, и Стелле пришлось звонить домой и объясняться, почему они не успеют к обеду. Видно было, что она ужасно боится. К счастью, трубку взяла тетя Анна. Разговор велся на немецком, так что Луиза лишь потом узнала его содержание: Стелла сочинила, будто они встретили школьную подругу с матерью и та настоятельно пригласила их к себе домой перекусить.
– Теперь мы остались без обеда, если только не купим что-нибудь, – сказала Стелла. Обе изрядно проголодались, но никому не хотелось тратить драгоценное содержание на еду.
– А папочка угостит нас замечательным ужином, – вспомнила Стелла.
Процесс выбора занял ужасно много времени, поскольку они никак не могли решиться. К тому же обе скрупулезно следили за тем, чтобы у каждой была возможность примерять все, что хочется. В конце концов Луиза купила шерстяное платье цвета бледной листвы, а Стелла – пиджак с медными пуговицами. Подумав, Луиза все-таки решилась взять льняные брюки терракотового цвета, которые присмотрела ранее на распродаже всего за два фунта.
– Это «даксы», – горделиво пояснила она, крутясь перед зеркалом.
Ей очень идет, завистливо подумала про себя Стелла. Ее отца хватил бы удар: он не разрешал женщинам ходить в брюках. На это Луиза ответила, что ее мать тоже сочла бы их смехотворными, зато для актрисы очень удобно. Затем Стелла решила взять обувь, которую давно хотела – алые сандалии на огромной пробковой танкетке.
– Дома не одобрят, – вздохнула она.
На обратном пути купили полфунта шоколада и съели прямо в автобусе.
– Луиза, с тобой так здорово ходить по магазинам! – призналась Стелла.
Покраснев от удовольствия, Луиза ответила:
– И с тобой тоже.
Возвращение в квартиру напомнило вход в чужеземную пещеру: темно, таинственно, позолоченные зеркала, поблескивающие цветные стекла венецианских люстр, эпизодически освещавших длинный коридор. Густые запахи корицы, сахара, уксуса и духов миссис Роуз казались настолько плотными, что их хотелось раздвинуть руками. Из гостиной доносились веселые звуки шумановских «Бабочек».
– Папы нет дома! – объявила Стелла. Непонятно, откуда она узнала, но радость и облегчение были несомненны. – Надо показать маме обновки.
– Прямо все?
– Раз папы нет, то все. Она обожает наряды.
Миссис Роуз лежала на софе, завернувшись в черную шелковую шаль, расшитую яркими экзотическими цветами. Длинная бахрома цеплялась за все подряд: за висячие серьги, которые обычно надевают к ужину, за кольца, края софы и даже обложку книги.
Миссис Роуз приложила палец к губам и произнесла очень тихо:
– Отца нет дома. – В ее голосе прозвучала та же радостная конспирация, что и у дочери. – И чем вас угощали на обед?
– А, ничего интересного – какой-то рыбный пирог. И еще хлебный пудинг. – Стелла опустилась на колени, обвила мать руками, поцеловала и развернула к себе книгу. – Опять Рильке! Ты его уже наизусть знаешь!
Питер закончил играть.
– А мы ели кролика и красную капусту тети Анны, а потом блинчики с айвой, – доложил он. – Ну, показывайте, что купили.
– Устроим дефиле, – предложила миссис Роуз.
– Ну, мы же не столько накупили!