– Но ведь они больше не видятся… – возразила Вилли.
– Милая моя, это невозможно! Они же работают в одном отделе! Разумеется, ей нужно было попросить о переводе, или вступить в армию, или еще что-нибудь…
Когда тема Анджелы исчерпалась, они перешли к Реймонду, затем к Луизе и Кристоферу. Последний, по словам Джессики, чувствовал себя совершенно несчастным.
– Месяцами работает на строительстве взлетной полосы под Нанитоном – ужасно тяжелая, примитивная работа. Даже поговорить не с кем – все остальные только ходят по пабам и гоняются за девчонками.
– Может, ему заняться чем-то другим?
– Так ведь это Реймонд его заставил, в виде наказания. Ты же знаешь, он хочет, чтобы Кристофер пошел добровольцем. Мальчик был бы счастлив работать на ферме, но Реймонд считает это унизительным занятием. Жаль, что он так боится отца, лучше бы сбежал с официанткой – хороший был бы урок Реймонду!
Повисла пауза. Вилли понимала, что ей пора, иначе опоздает на поезд.
– Ты видишься с Лоренсом? – спросила она, вставая.
– Так, иногда.
– Я думала – раз вы близко жи…
– Ты забываешь о Мерседес – она не слишком-то гостеприимна! Бедный Лоренс! Не понимаю, как он это терпит! У нее отвратительный характер, к тому же она подозревает всех встречных и поперечных женщин в попытке его увести. Бедняга работает как вол, приходит домой, а там она – визжит как попугай и бьет тарелки! Если бы ты ее видела, ни за что бы не подумала…
– Я видела ее во Френшэме, – холодно перебила ее Вилли. – Я же тогда была с тобой.
– Ах да, конечно. В общем, он – просто святой! Я ему все время говорю – взял бы и вправду изменил с какой-нибудь соблазнительной «сопрано».
– Ты же сказала, что вы редко видитесь?
– Я сказала – иногда. Вызвать тебе такси?
Однако Вилли решила прогуляться.
– Передать ему привет?
– Да. Спасибо за чай. И оденься как следует, простудишься.
Еще раньше, когда Джессика наклонилась к ней, помогая прикурить, Вилли заметила отсутствие бюстгальтера. Просто неприлично – в ее-то возрасте! Визит не принес удовлетворения, к тому же раздражало отношение Джессики к Лоренцо: та вела себя так, будто он – ее личный друг, а Вилли с ним едва знакома. С другой стороны, надо же соблюдать тайну – что поделаешь, такова цена, которую им с Лоренцо приходится платить, а значит, вполне естественно, что Джессика остается в неведении. В конце концов, пусть себе хвастается поверхностной близостью с ним – это подразумевает лишь ее наивность и его осмотрительность. Вилли подозвала такси. Пожалуй, следующее приглашение Клаттервортов может и не включать Джессику – в доме и без того полно народу.
Лидия и Невилл вызвались присмотреть за младшими: им давно хотелось поиграть в больницу, а пациентов не хватало. Теперь же у них были Уиллс, Роли и Джульетта, лежавшие беспокойным рядком на сырых раскладушках, оставшихся от эвакуации детского приюта. Местом действия выбрали павильон теннисного корта, подальше от дома: поскольку игра планировалась долгой, велика вероятность, что кто-то из пациентов начнет пищать и привлечет внимание взрослых. Невилл был за доктора, Лидия – медсестра. На двух остальных кроватях ожидали операции любимый мишка Лидии и ее клоун.
– Жаль, нельзя оперировать живого человека, – посетовал Невилл. – Хотя, пожалуй, это неразумно.
– И ужасно! – опасливо добавила Лидия.
– Да не особо. Люди состоят из кожи, крови, костей и всякого такого. Но у нас все равно нет наркоза, так что не выйдет.
В качестве анестетика мишке и клоуну дали приличную дозу бренди и привязали их к кровати – Невилл читал, что так делали в старину. Обездвижить остальных тоже не составило труда: они с Лидией так часто посещали курсы первой помощи в качестве пациентов, что были хорошо знакомы с шинами и повязками, и теперь всех троих обработали на совесть. Правда, сперва больные протестовали, однако Лидия ловко утихомирила их лекарством, которое приготовила собственноручно: микстура от колик, две таблетки аспирина, бренди, стащенное у Брига, и солидная порция малиновой краски, чтобы выглядело натурально. Уиллсу явно понравилось: он повторял «Исё», пока не свалился, тяжело похрапывая во сне. У Джульетты большая часть лекарства стекла по подбородку, но она любила старших брата и сестренку и готова была послушно лежать с вытянутой ногой до тех пор, пока с ней разговаривали и давали ей игрушки. А вот с Роли пришлось повозиться. Ему категорически не понравилась повязка на руке, а шины на ногах лишь усугубили дело. В конце концов сняли повязку с руки и дали ему леденец, который он теперь обиженно посасывал.
Мишку оперировали первым. Толстенькие мохнатые лапки надежно зафиксировали, и Лидия понарошку дала ему чайную ложку бренди. Встав на колени, Невилл примерился и сделал уверенный разрез на животе ножом для резки хлеба. Раздалось слабое потрескивание, и из «раны» высыпались опилки. Невилл запустил руку в дыру и вытащил – этот фокус он выучил в школе – маленькую бумажку.
– Без него будет лучше, сестра.
– Что это?
– Его аппендикс. Их часто удаляют.
Лидия взяла бумажку. Сверху было написано: «Апендикс», и дальше что-то скучное, кажется, про историю.
– Сестра, зашейте его, – скомандовал Невилл, – а то истечет кровью.