– Говорит, ему стало скучно в школе, и он решил, что всем наплевать. Клэри была в ярости. Как насчет мороженого на десерт?
По пути домой он спросил:
– Ты не всерьез увлеклась этим парнем?
– Он – просто друг, а что?
– Ну, не знаю… Ты еще слишком молода для таких отношений. – Он положил ей руку на колено и сжал. – Не хочу тебя терять.
Едва они переступили порог, как завыли сирены. Дома было холодно, тихо и не прибрано. Луиза сказала, что очень устала и сразу пойдет спать. Ладно, ответил он разочарованным тоном.
– Я только выпью рюмочку и присоединюсь к тебе.
Что он имел в виду?..
Луиза быстро разделась (в комнате было ужасно холодно) и натянула рубашку.
Но что же он имел в виду?!
Ну, не глупи, сказала она себе, он тоже собирается ложиться.
Послышался гул самолетов, загрохотали зенитки. Луиза рылась в комоде, пытаясь отыскать теплые носки. В ящиках было полно старых вещей: одежды, которую она переросла, игрушек – черная фарфоровая собачка, кубки за верховую езду, засаленные ленточки для волос.
Она не слышала, как он поднялся наверх – падали бомбы, заглушая все остальные звуки. Не постучавшись, он вошел с бокалом виски.
– Решил проверить на всякий случай, вдруг тебе страшно. Ложись в постель, ты совсем замерзла.
– Я нисколько не боюсь.
– Вот и молодец. Ложись, я подоткну одеяло.
Он сел на постель и поставил бокал с виски на тумбочку.
– Совсем большая выросла, даже не верится. Вроде только вчера ты была моей малышкой, а теперь! – Наклонившись, он принялся ее укрывать. Внезапно его рука скользнула под одеяло и нащупала ее грудь. От него пахло виски – отвратительный запах резины.
– Совсем взрослая… – пробормотал он и впился ртом в ее губы; язык, как противный, мерзкий червяк, пытался проскользнуть внутрь.
Ужас накрыл ее с головой, как внезапный прилив – вот-вот парализует страхом, и она захлебнется… Ну нет, она не даст себя утопить! Как только пришло осознание, что у нее есть выбор, нахлынула спасительная ярость: она подтянула колени к груди, уперлась руками в его шею и со всей силы оттолкнула. В следующую секунду где-то рядом упала бомба: дом содрогнулся, и в окне звякнуло разбитое стекло.
– Прости…
На его лице одновременно отражались боль и смущение.
Она села на постели, обхватив колени руками.
– Я бы ни за что тебя не обидел, – сказал он с лицемерным видом оскорбленного праведника. Ну уж нет!
– Я все видела в театре! У тебя просто мания – хвататься за грудь! Я видела вас с ней из ложи!
Он покраснел, взгляд его тут же стал жестким, настороженным.
– Не может быть! Ты меня с кем-то спутала.
– Я смотрела в бинокль – это был ты! А рядом – женщина с темными волосами, глаза такие, фиалковые. Я ее потом в антракте разглядела в дамской комнате. И, конечно же, у нее было очень глубокое декольте! – добавила она: выстрелы попадали в цель, и ей совсем не хотелось его щадить.
– Это старая знакомая, – ответил он наконец. Румянец постепенно спал, но глаза оставались холодными, как стекло.
– Ваша с мамой?