Скелеты: читать начало книги онлайн

Вертолет полукругом облетал кишлак. Из-за брезентовой занавески в его хвосте проклюнулся кормовой пулемет. Плюнул короткой очередью. Пули изрешетили глинобитную стену хибары.

«Ду́хов» было как минимум двое. Один с «калашом», второй, пулеметчик, засел за дувалом.

«Сюда бы Ми-24, — подумал Лукоянов, — и накрыть пидорасов огнем из двух спаренных скорострельных пушек».

До кишлака было рукой подать. Лукоянов крался по гребню холма. Обувь вязла в песке. Кроссовки «Кимры» куда удобнее берцев, если Родина забросила тебя в жопу мира, в пустыню Дашти-Марго, где под каждым кустарником таятся шайтаны. Дефицитные лапти насилу выклянчил у военторга.

— А, сука! — процедил Гаршин.

«Дух» отвлекся от вертушки и дал очередь по барханам.

Свинец просвистел над головами четырех бойцов.

Лукоянов смахнул пот. Его батальон дислоцировался в Лашкаргахе, главном городе провинции Гильменд. Накануне большой операции по захвату укрепрайона Масса-калы штаб послал два вертолета разведать обстановку. Повторно прочистить аулы, которые, как докладывалось ранее, были брошены и безопасны. И вот получайте поврежденную «птичку» и двоих бородатых ублюдков с замечательным изобретением Дегтярева и Шпагина.

«Дух» лупил, засев за «фордовским» трактором. Восьмерка молотила винтами.

Завтра здесь пройдут победоносным маршем ихбародарон-е-шурави и братья-афганцы-сарбозы, вышибут повстанцев с водонакопительной плотины. Но будет ли жив он, Валька Лукоянов, призыв «весна-87»? Из родного Варшавцево, из степи, из-под мамкиной юбки, забрали, тепленького, три месяца муштровали в ашхабадской пехотной учебке и сразу турнули «за речку». Или ты герой, или труп с дырой.

— На-на! — Гаршин, двухметровый детина в трофейной камуфляжной куртке «мэйд ин ЮэСА» лупил по кишлаку из автомата. Пули дырявили трактор. Вздымался фонтанчиками песок.

Лукоянов стал отползать. Он заметил что-то вроде кратера у подножья холма и сейчас полз туда, царапая брюхо о камни. Ужасно хотелось курить. Бахнуть стакан кишмишевки. Или лучше спирта, тяжелый глоток, горячим кубом распирающий глотку по пути в желудок.

«Вернусь домой, буду месяц пить», — поклялся он себе.

И плюхнулся в кратер, как в холодную водицу затопленного Варшавцевского карьера нырнул.

Воронка с черной дырой на дне была частью подземных водооросительных коммуникаций. Колодцы-кяризы выкапывали рядком. Они соединялись штольней, связанной с горными массивами. Дожди и тающий весной снег образовывали грунтовые воды, которые стекали от подножий гор по трубам кяризов. Спасение для крестьян.

Лукоянов припал к краю выемки, закрепил на почве рифленый протектор «Кимры», вскинул «акаэшку».

Душман сгорбился за трактором, перезаряжался. Басовито гаркнул крупнокалиберный, но промазал. Взвыли турбины.

Восьмерка описала дугу, ее тень легла на потрескавшиеся крыши хибар. Вертолет накренился, штурман вывел ПКТ по кормовой турели до крайнего положения и надавил на гашетку.

Очередь снесла афганскому пулеметчику купол, укоротила по брови. Мозги и костяная каша шмякнулись на забор. Труп повалился, уволакивая с собой пулеметную треногу.

Одновременно Лукоянов нажал на спусковой крючок, и второй душман забился в агонии, прикрывая пальцами сочащийся бок.

— Получил, сука! — вопил Гаршин.

Радостно ухали вертолетные лопасти. Геликуптаре шурави выплясывал триумфальный танец. Штурман улюлюкал, перевесившись через турель.

«Загуляю, — подумал Лукоянов, сплевывая, — все варшавцевские девочки мои будут».

Он не слышал, как из черной дыры в горловине колодца поднимается сутулая фигура. Подземный житель, пустынный хищник.

«Лифчик» спецжилета, набитый рожками и ракетницами, сигнальные шашки на лямках, пыльная борода. И торчащее из кулака зазубренное лезвие.

Камушки посыпались в кяриз.

Лукоянов начал разворачиваться, и взгляд его встретился с безумным пылающим взглядом моджахеда. Враг замахнулся. Блеснул нож.

Валька Чупакабра проснулся в подсобке ДК. Он полулежал на спаренных облезлых креслах. Пол-литровая бутылка из-под «Бонаквы» выскользнула на пол, и по комнате разлился сивушный аромат.

Чупакабра встал, ворча. Нащупал пластик, смочил язык горькими каплями. Во рту и на душе было дерьмово. Сердце снова покалывало, ныл шрам под ключицей.

— Рота, подъем, — прошептал он. — Выходи строиться на физическую зарядку.