О, Иерусалим!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Их набралось четыреста пятьдесят человек — евреев из Польши, Венгрии, Румынии, Чехословакии, Болгарии, Югославии, России.

Все они были одинаково худы, и у всех в глазах таилась какая-то настороженность — след перенесённых страданий.

Гуревич выстроил своих рекрутов и произнёс краткую приветственную речь. Но едва начав говорить, он понял по растерянным взглядам новобранцев, что его не понимают. Люди говорили на всех языках, кроме одного — иврита. Гуревич послал за сержантом, который был родом из Польши. Тот перевёл речь командира на идиш и на польский.

— Добро пожаловать в ряды армии Израиля! — снова начал Гуревич. — Мы с нетерпением ожидали вашего прибытия. Время не ждёт. Иерусалим в опасности. Мы идём ему на помощь.

Когда сержант перевёл последние слова, бледные лица несчастных, чудом уцелевших людей внезапно ожили. Раздались нестройные возгласы торжества. Гуревича охватило волнение.

Он разбил своих солдат на четыре роты, а роты — на взводы и отделения, стараясь по возможности, чтобы люди, говорившие на одном и том же языке, оказались вместе. Затем им выдали ружья, с которыми, как выяснилось, они совершенно не умели обращаться.

Самая большая трудность заключалась в том, что командиры отделений и взводов сплошь были сабрами и говорили на иврите, которого репатрианты не знали. Как офицер поведёт своих солдат в бой, если они не понимают его приказов?

Гуревич собрал офицеров, обсудил с ними положение и постановил: «Вот что. Времени у нас мало. Придётся заставить их вызубрить основные команды».

Вскоре он услышал, как с площади «Тель-ҲаШомера» звучит странный разноголосый гул. Это сотни голосов на все лады по слогам повторяли непонятные слова чужого языка. Чтобы спасти Иерусалим, новобранцы 72-го батальона должны были выучить язык Судей и Пророков.

С огромным трудом поднятые на стены Старого города, две шестифунтовые пушки Глабба выставили свои жерла в древние бойницы, прорезанные в этих окнах четыреста лет назад архитекторами Сулеймана Великолепного для ведения войн совсем другого характера. Несколько дальше, возле Дамасских ворот, на городской стене было установлено два пулемёта. Под ними, у подножья стены, расположилась батарея из восьми двухдюймовых миномётов. А перед воротами Ирода, под защитой естественного склона, стояла мощная двадцатипятифунтовая пушка.

Был полдень воскресенья 23 мая, и вся эта разнокалиберная артиллерия была нацелена на одну мишень здание монастырской гостиницы «Нотр-Дам де Франс». Накануне здание «Нотр-Дам де Франс» после ожесточённого кровопролитного боя было захвачено Ҳаганой. Теперь его обороняла группа юношей из Гадны, в подкрепление которым прислали отряд гражданской обороны, состоявший из пожилых врачей, юристов, бизнесменов, имевших весьма слабое представление о военном деле.

Джон Глабб считал, что «Нотр-Дам де Франс» — это стержень обороны Иерусалима. Он был убеждён, что его солдаты не сумеют овладеть новым городом, пока «Нотр-Дам» остаётся в руках евреев. На штурм этого здания и двигались те броневики, которые попали в ловушку Йосефа Нево у дома Мандельбаума. Для Глабба здание «Нотр-Дам» было своего рода пробным камнем. Глабб считал, что если бедуины сумеют захватить его без больших потерь, значит, они умеют и могут вести уличные бои и их можно бросить на штурм нового города.

А если они не сумеют взять «Нотр-Дам», значит, уличные бои не для них и для захвата Иерусалима придётся разработать какую-то иную тактику.

23 мая солдаты Арабского легиона двинулись на штурм «Нотр-Дам». Вскоре всё вокруг было окутано клубами пыли и дыма. Однако намётанный глаз Глабба вскоре отметил, что пушки причиняют увесистой кладке здания весьма незначительный ущерб — как будто стреляют из духового ружья.

— Кажется, — хмуро заметил Глабб, — святая католическая церковь строила свои храмы в расчёте на вечность.

Однако для тех, кто был внутри здания, всё выглядело совершенно иначе. Нетаниэлю Лорху обстрел напоминал «непрерывное землетрясение». Юноши из Гадны и их старшие товарищи задыхались в пыли и в дыму; от непрекращающегося грохота закладывало уши. Всё это продолжалось два часа без перерыва: арабские пушки выпускали по шесть снарядов в минуту. Величественный фасад здания покрылся выбоинами и проломами.

Когда наконец огонь прекратился, защитники «Нотр-Дам де Франс» услышали ещё более неприятный для себя звук: от Дамасских ворот по улице Сулеймана двигалось четыре арабских броневика.

На третьем этаже, скорчившись за единственным в здании противотанковым орудием, Мишка Рабинович, у которого рука всё ещё была в гипсе, вёл наводку для юноши из Гадны, как он это делал раньше в засаде у дома Мандельбаума. Подпустив броневики поближе, Мишка дал знак стрелять. Раздался выстрел, и первый броневик опрокинулся набок. Юноша из Гадны загнал в орудие второй снаряд и выстрелил ещё раз, остановив второй броневик. Тем временем стрелки, сидевшие в броневиках, обнаружили, что они не могут поднять дула орудий под достаточно высоким углом, чтобы обстреливать верхний этаж здания. Командир приказал экипажам подбитых броневиков выбраться из машин и отступить, а оставшиеся броневики отвёл от здания на безопасное расстояние — вне досягаемости огня Мишкиного орудия.

Тогда лейтенант Гази эль Харби повёл в атаку пехотинцев.

Форсировав садовую ограду, они добрались до стен здания. Из окон на них посыпались ручные гранаты. Несмотря на огонь, пехотинцам удалось ворваться в нижний этаж, и в комнатах закипели рукопашные схватки. Юноши из Гадны, немногие из которых были старше шестнадцати, приняли бой и сдержали натиск арабов. Этаж удалось отстоять.

Тем временем один броневик Легиона снова приблизился к зданию и был подбит бутылкой с горючей смесью. Команда ретировалась в укрытие, а водитель — иерусалимский араб, — решив, что с него хватит войны, бежал домой в Старый город.

К югу от города резервам Шалтиэля удалось отбить у арабов кибуц Рамат-Рахель, Они застали солдат Абдул-Азиза за грабежом. Затем, обеспокоенный арабской осадой здания «Нотр-Дам де Франс», Шалтиэль решил, что не имеет права держать два боевых взвода так далеко от центра города. В Рамат-Рахель оставили ополченцев. Арабы двинулись в контратаку и вторично захватили кибуц.

Бойцы Шалтиэля снова атаковали кибуц. Ворвавшись в Рамат-Рахель, они с изумлением обнаружили, что арабы опять мародёрствуют, хватая то, что не успели разграбить в прошлый раз. Арабов ещё раз выбили из кибуца, и на заре над почерневшей трубой разрушенного здания столовой опять развевался израильский флаг.

В это же время Арабский легион сделал ещё одну попытку взять «Нотр-Дам». И снова евреи устояли. Арабские потери принимали угрожающие размеры. Из двухсот человек, принимавших участие в осаде, половина была убита или ранена. Тогда Глабб принял решение.

— Наше дело — сражаться в открытом поле, а не пробиваться из комнаты в комнату, — сказал он и приказал своим людям прекратить атаку и отойти в Мусрару.

Неудачная попытка Арабского легиона захватить «Нотр-Дам» стала поворотным пунктом в битве за Иерусалим. Глабб уверился в том, что его бедуинам не под силу уличные бои.

Однако он понимал, что существуют и другие способы овладеть Иерусалимом. Например, блокировать город. Для этого необходимо захватить ключевой перекрёсток, о котором несколько дней назад они говорили с сэром Керкбрайдом. Там, в долине под Латрунскими холмами, бедуины Легиона встретятся с неприятелем в открытом поле. Тактика такого боя была им известна.

39. Выполнить задачу любой ценой

Хабес Маджели, командир 4-го полка Легиона, с высоты своего наблюдательного пункта на Латрунских холмах не торопясь разглядывал в полевой бинокль развернувшуюся под ним панораму и пытался уяснить себе планы противника. Разгадать их было не так уж трудно. Чтобы спасти сто тысяч евреев осаждённого Иерусалима, Ҳагане придётся атаковать его позиции. Иначе ей не удастся освободить Иерусалимскую дорогу. Теперь, в полдень 24 мая, Маджели чувствовал, что еврейская атака неминуема.

Уже несколько дней солдаты Арабского легиона готовились к её отражению. Склоны холмов, недавно оставленных Каукджи, ощетинились пулемётными гнёздами. Старые окопы, в которых турки сражались с армией генерала Алленби, были расширены, углублены и защищены минными полями и заграждениями из колючей проволоки. Противотанковые орудия держали под обстрелом подходы к вершинам холмов. На крыше бывшего здания полиции, находившегося к западу от монастыря траппистов, были установлены три пулемёта. В деревне Ялу (библейский Аялон) Маджели спрятал три трехдюймовых миномёта. В долине он выставил передовые патрули, чтобы вовремя обнаружить появление неприятеля: кроме того, в ночь с 24 на 25 мая он собирался послать отряд подрывников в Артуф — деревню, расположенную по дороге на Беер-Шеву в пяти километрах от Латруна. Маджели решил взорвать мост, чтобы евреи не могли воспользоваться беер-шевской дорогой в качестве подъездного пути к Иерусалиму.