— Да.
— Сколько вас там?
— Сколько нас… сколько?
— Я спрашиваю, сколько вас там живет? У вас там большой поселок?
Мальчик ничего не ответил. Хендрикс нахмурился.
— Но ты же здесь не один, сам по себе? Не так ли?
Мальчик кивнул.
— Чем же вы живете?
— Там есть еда.
— Какая еда?
— Всякая.
Хендрикс внимательно посмотрел на малыша.
— Сколько тебе лет, сынок?
— Тринадцать.
Это было невозможно. Хотя… кто знает? Мальчик был худым, да и в росте несколько поиздержался. И, вероятнее всего, он был стерилен из-за длительного воздействия радиации. Неудивительно, что он такой маленький. Его руки и ноги походили на палки для чистки труб — шишковатые и худые. Хендрикс тронул руку мальчика. Кожа была сухой и шершавой — вероятно, тоже результат радиации. Он нагнулся и посмотрел ребенку в лицо. На него смотрели пустые и темные глаза.
— Ты слепой? — с содроганием спросил Хендрикс.
— Нет. Кое-что я вижу.
— Но как тебе удается избегать «когтей»?
— Когтей?
— Ну, этих круглых металлических штуковин, которые повсюду бегают и зарываются в землю.
— Не понимаю.
Возможно, поблизости «когтей» вообще не было. Довольно большие пространства были свободны от них. Механизмы большей частью собирались вокруг бункеров, поближе к людям. Эти роботы были спроектированы так, чтобы чувствовать тепло — тепло живых существ.
— Тебе повезло, приятель, — сказал Хендрикс, выпрямившись. — А куда же ты идешь?
— Можно мне пойти с вами, сэр?
— Со мной? — Хендрикс сложил на груди руки. — Но мне предстоит очень долгий путь. Много миль. И мне нужно спешить. — Он взглянул на часы. — Я должен добраться засветло.
— Мне бы очень хотелось пойти с вами, сэр.
Хендрикс порылся в своем ранце.
— Не стоит тебе идти со мной, малыш. Вот, возьми… — С этими словами он протянул ребенку пару консервных банок. — Бери их и возвращайся к себе. О’кей?
Мальчик молчал.
— Я буду возвращаться этой же дорогой. Через день, а может быть, через два. Если ты подождешь, когда я буду возвращаться, вот тогда ты сможешь пойти со мной. Ну. договорились?